Неточные совпадения
— Василий Фадеич! Будь отец родной, яви Божеску
милость, научи дураков уму-разуму, присоветуй, как бы нам ладненько к хозяину-то?.. Смириться бы как?.. — стали приставать рабочие, в ноги даже кланялись приказчику.
— Дрожмя́ дрожат-с, до конца сробели…
Милости просят, — немножко помолчав, опять стал клянчить у
хозяина Василий Фадеев.
— К чаю
милости просим, — отвечал тучный лысый купчина и приказал половому: — Тащи-ка, любезный, еще шесть парочек. Да спроси у
хозяина самого наилучшего лянсину. Не то, мол, гости назад отошлют и денег копейки не заплатят.
А когда жнецы и жнеи с обвитыми серпами и со снопом именинником подходили к помещичьему дому,
хозяин с хозяйкой и со всей своей семьей выходили навстречу дорогому гостю за ворота и, трижды перекрестясь, низкими поклонами «хлебушку встречали», приговаривая: «Жнеи молодые, серпы золотые —
милости просим откушать, нового хлебца порушать».
— Этого никак невозможно, — сказал, ломаясь, Василий Фадеев. — Самого
хозяина вам в караване видеть ни в каком разе нельзя. А ежели у вас какая есть к нему просимость, так просим
милости ко мне в казенку; мы всякое дело можем в наилучшем виде обделать, потому что мы самый главный приказчик и весь караван на нашем отчете.
Все терпел, все сносил и в надежде на
милости всем, чем мог, угождал наемный люд неподступному
хозяину; но не было ни одного человека, кто бы любил по душе Марка Данилыча, кто бы, как за свое, стоял за добро его, кто бы рад был за него в огонь и в воду пойти. Между
хозяином и наймитами не душевное было дело, не любовное, а корыстное, денежное.
— А вот и икорка с балычком, вот и водочка целительная, — сказал Василий Петрович. —
Милости просим, Никита Федорыч. Не обессудьте на угощенье — не домашнее дело, что
хозяин дал, то и Бог послал. А ты, любезный, постой-погоди, — прибавил он, обращаясь к любимовцу.
— Наказывал доложить вашей
милости, самим бы вам к нему пойти, — опять-таки шепотом сказал на ухо
хозяину Фадеев.
— Ругается-с… Нельзя, говорит, ему на людях с вашей
милостью разговаривать. Надо, говорит, однолично… Старик какой-то с ним… — пятясь от распалившегося
хозяина, еле слышно прошептал Василий Фадеев.
А ежель возьмет что в лавке Софронушка, не то чтобы деньги с него спросить, накланяются еще досыта за такую
милость, руки и полы расцелуют, потому что если он хоть самую малость возьмет, значит
хозяин весь залежалый товар поскорости с барышом распродаст.
— Проснись,
хозяин, пробудись, ваше степенство, Корней Евстигнеич проститься пришел с твоей
милостью.
— У нас, по
милости хозяина, во всякое время найдется довольно вин, чтобы виноватым быть. Беда, беда сбитенщику! За ним, я вижу, опять недоимка. Зуда, не отходи от него, пока не очистит, а то в доимочный приказ, и на мороз босыми ногами.
Неточные совпадения
— Я с Марфенькой хочу поехать на сенокос сегодня, — сказала бабушка Райскому, — твоя
милость,
хозяин, не удостоишь ли взглянуть на свои луга?
—
Милости просим, господа! — повторял
хозяин. — У нас все попросту!.. Пожалуйте!
Но приказчик связан с
хозяином: он сыт и одет по хозяйской
милости, он может «в люди произойти», если
хозяин полюбит его; а ежели не полюбит, то что же такое приказчик, со своей непрактической добросовестностью?
— Степан Романыч, напредки
милости просим!.. — бормотал он, цепляясь за кучерское сиденье. — На Дерниху поедешь, так в другой раз чайку напиться… молочка… Я, значит, здешней
хозяин, а Феня моя сестра. Мы завсегда…
Отец с матерью старались растолковать мне, что совершенно добрых людей мало на свете, что парашинские старики, которых отец мой знает давно, люди честные и правдивые, сказали ему, что Мироныч начальник умный и распорядительный, заботливый о господском и о крестьянском деле; они говорили, что, конечно, он потакает и потворствует своей родне и богатым мужикам, которые находятся в
милости у главного управителя, Михайлы Максимыча, но что как же быть? свой своему поневоле друг, и что нельзя не уважить Михайле Максимычу; что Мироныч хотя гуляет, но на работах всегда бывает в трезвом виде и не дерется без толку; что он не поживился ни одной копейкой, ни господской, ни крестьянской, а наживает большие деньги от дегтя и кожевенных заводов, потому что он в части у
хозяев, то есть у богатых парашинских мужиков, промышляющих в башкирских лесах сидкою дегтя и покупкою у башкирцев кож разного мелкого и крупного скота; что хотя
хозяевам маленько и обидно, ну, да они богаты и получают большие барыши.