Неточные совпадения
— Эк
как возлюбил ты этого Меркулова… Ровно об сыне хлопочешь, — лукаво улыбнувшись, молвил Смолокуров. — Не тужи, Бог даст, сварганим. Одно только, к Орошину ни под
каким видом не езди, иначе все дело изгадишь. Встретишься с ним, и речи про тюленя́ не заводи. И с другим с кем из рыбников
свидишься и тем ничего не говори. Прощай, однако ж, закалякался
я с тобой, а
мне давно на караван пора.
— Побыть бы тебе в моей шкуре, так не стал бы подшучивать, — сказал на то Меркулов. — Пишут: нет никаких цен, весь товар хоть в воду кидай… Посоветоваться не с кем… Тут не то что гривну, полтину с рубля спустишь, только хоть бы малость
какую выручить… Однако ж
мне пора… Где сегодня
свидимся?
— Что ж? — покачав печально головою, сказала Манефа. — Не раз
я тебе говорила втайне — воли с тебя не снимаю… Втайне!.. Нет, не то
я хотела сказать — из любви к тебе,
какой и понять ты не можешь, буду, пожалуй, и на разлуку согласна… Иди… Но тогда уж нам с тобой в здешнем мире не
видеться…
— Здравствуй, любезный Сидо́рушка! — отвечал Денисов, лобызая дворецкого. — Вот еще восхотел Отец Небесный, чтоб мы с тобой
увиделись на грешной земле. Скажи
мне, миленький,
как поживаешь?
— Два раза
виделась я с ним у Колышкиных, — сказала Аграфена Петровна. —
Как за Волгу отсюда ехали да вот теперь, сюда едучи. С дядей он покончил, двести тысяч чистоганом с него выправил, в Казани жить не хочет, а в Нижнем присматривает домик и думает тут на хозяйство сесть.
— Так и сказал, — ответила Аграфена Петровна. — Терзается, убивается, даже рыдает навзрыд. «Один, — говорит, — свет, одна услада
мне в жизни была, и ту по глупости своей потерял». В последний раз,
как мы
виделись, волосы даже рвал на себе… Да скажи ты
мне, Дуня, по истинной правде, не бывало ль прежде у вас с ним разговоров о том, что ты ему по душе пришлась? Не сказывал ли он тебе про свои намеренья?
— И он тебя жалеет, и он по тебе сокрушается, — тихонько молвила Аграфена Петровна. — С того времени сокрушается,
как летошний год уехал в скиты. Так говорил он в последнее наше свиданье и до того такие же речи не раз
мне говаривал…
Свидеться бы вам да потолковать меж собой.
— Женится — переменится, — молвил Патап Максимыч. — А он уж и теперь совсем переменился. Нельзя узнать супротив прошлого года,
как мы в Комарове с ним пировали. Тогда у него в самом деле только проказы да озорство на уме были, а теперь парень совсем выровнялся… А чтоб он женины деньги нá ветер пустил, этому
я в жизнь не поверю. Сколько за ним ни примечал,
видится, что из него выйдет добрый, хороший хозяин, и не то чтоб сорить денежками, а станет беречь да копить их.
—
Видится мне, что без
меня у вас какие-то особые разговоры были, — сказал гостю Патап Максимыч. —
Как только вошел сюда, догадался.
Страшно представить себе, какая глубокая и в то же время какая скверная для меня разница между тем положением, в
каком я виделся с нею там, в губернской гостинице, в первую ночь моего приезда, и теперь… когда она сама меня встречает, сама меня снаряжает наемным Мефистофелем к своему мужу, и между тем обращается со мною как со школьником, как с влюбленным гимназистом!
Неточные совпадения
— От княгини Лиговской; дочь ее больна — расслабление нервов… Да не в этом дело, а вот что: начальство догадывается, и хотя ничего нельзя доказать положительно, однако
я вам советую быть осторожнее. Княгиня
мне говорила нынче, что она знает, что вы стрелялись за ее дочь. Ей все этот старичок рассказал…
как бишь его? Он был свидетелем вашей стычки с Грушницким в ресторации.
Я пришел вас предупредить. Прощайте. Может быть, мы больше не
увидимся, вас ушлют куда-нибудь.
Кто ж виноват? зачем она не хочет дать
мне случай
видеться с нею наедине? Любовь,
как огонь, — без пищи гаснет. Авось ревность сделает то, чего не могли мои просьбы.
— Ах, что ты, Дуня! Не сердись, пожалуйста, Родя… Зачем ты, Дуня! — заговорила в смущении Пульхерия Александровна, — это
я, вправду, ехала сюда, всю дорогу мечтала, в вагоне:
как мы
увидимся,
как мы обо всем сообщим друг другу… и так была счастлива, что и дороги не видала! Да что
я!
Я и теперь счастлива… Напрасно ты, Дуня!
Я уж тем только счастлива, что тебя вижу, Родя…
Ведь вам уже двадцатый год был тогда,
как последний-то раз мы
виделись: характер-то ваш
я уже понял.
— Не знаю, право,
как вам сказать.
Видеться один раз
я бы очень желал.