— Это уж ваше дело, — молвил Чубалов, продолжая вынимать книгу за книгой. — А все ж таки хоша книга и французская, ее
за копейку не купишь. Кого хотите спросите…
Неточные совпадения
— А тебе бы нишкнуть, коли хозяин разговаривает! — крикнул Марко Данилыч, швырнув в приказчика бывшим у него в руке лещом. — Перечить!.. Я задам вам, мошенникам!.. Что это
за сушь?.. Глянь-ка, пощупай!..
Копейки на две против других будет дешевле!.. Недобор доправлю — ты это знай!..
— Да ведь это, по-моему, просто надувательство, — молвил удивленный Самоквасов. — На что же это похоже?.. Как же это так?.. Вдруг у меня нет ни
копейки — и я двадцать тысяч ни
за что ни про что получаю?.. Да это ни с чем не сообразно… Ну, а как сроки выйдут?
Конечно, ваш дом, движимость, которая на виду осталась, продадут, банки да кредиторы по скольку-нибудь
копеек за рубль получат…
А взыскивать станешь — пять
копеек за рубль.
— Объявился несостоятельным: вчера об этом я письмо получил. Моих тысячи тут
за три село, — продолжал Марко Данилыч. — Администрацию назначат либо конкурс. Ну и получай пять
копеек за рубль. А я говорю: ежели ты не заплатил долгу до последней
копейки, иди в кабалу, и жену в кабалу, и детей — заработали бы долг… Верно ли говорю?
— Что это вы, Марко Данилыч? — усмехнулся Чубалов. — По
копейке за книгу, да еще и помене того жалуете! Нет, сударь, ежели теперича на подвертку свечей их продать аль охотникам на ружейны патроны, так и тут больше пользы получишь. Дешевле пареной репы купить желаете!.. Ведь тоже какие ни на есть книги… Тоже бумага, печать, переплет… Помилуйте!..
Почти все согласились со Смолокуровым. То было у всех на уме, что, ежели складочные деньги попадут к Орошину, охулки на руку он не положит, — возись после с ним, выручай свои кровные денежки. И
за то «слава Богу» скажешь, ежели свои-то из его лап вытянешь, а насчет барышей лучше и не думай… Марку Данилычу поручить складчину — тоже нельзя, да и никому нельзя. Кто себе враг?.. Никто во грех не поставит зажилить чужую
копейку.
— Такой тебе, Махмет Бактемирыч, наливки предоставлю, что хивинский царь
за нее со всех твоих товаров
копейки пошлин не возьмет. Верь слову — не лгу, голубчик… Говорю тебе, как перед Богом.
Когда дошел он до того, что не стало у него
за душой ни
копейки, смирился духом и пустился в набожность.
— И лицо разбойничье! — сказал Собакевич. — Дайте ему только нож да выпустите его на большую дорогу — зарежет,
за копейку зарежет! Он да еще вице-губернатор — это Гога и Магога! [Гога и Магога — князь Гог, предводитель разбойничьего народа Магог (библ.).]
— Э! Какие выдумки! — отвечал Тарантьев. — Чтоб я писать стал! Я и в должности третий день не пишу: как сяду, так слеза из левого глаза и начнет бить; видно, надуло, да и голова затекает, как нагнусь… Лентяй ты, лентяй! Пропадешь, брат, Илья Ильич, ни
за копейку!
Неточные совпадения
Это не то что прокурор и все губернские скряги в нашем городе, которые так и трясутся
за каждую
копейку.
— Семьдесят восемь, семьдесят восемь, по тридцати
копеек за душу, это будет… — здесь герой наш одну секунду, не более, подумал и сказал вдруг: — это будет двадцать четыре рубля девяносто шесть
копеек! — он был в арифметике силен.
Помещики попроигрывались в карты, закутили и промотались как следует; все полезло в Петербург служить; имения брошены, управляются как ни попало, подати уплачиваются с каждым годом труднее, так мне с радостью уступит их каждый уже потому только, чтобы не платить
за них подушных денег; может, в другой раз так случится, что с иного и я еще зашибу
за это
копейку.
— Ну, видите ли, я вдруг постигнул ваш характер. Итак, почему ж не дать бы мне по пятисот рублей
за душу, но… состоянья нет; по пяти
копеек, извольте, готов прибавить, чтобы каждая душа обошлась, таким образом, в тридцать
копеек.
Всякая
копейка, добытая вами, добыта бесчестно, есть воровство и бесчестнейшее дело,
за которое кнут и Сибирь!