Неточные совпадения
Но тут подвернулся двоюродный брат сиротки, что жил у ее
отца в работниках; он укланял и упоил мир, чтобы ему сдали опеку: я-де все дела покойника знаю и товар сбуду и
долги соберу, все облажу как следует.
Равнодушно прочитала отцовское письмо Дуня. Тому лишь порадовалась, что можно ей
дольше гостить в Луповицах. Что за дело ей до разъездов
отца, до Параши, до Аксиньи Захаровны, до всех, даже до Груни. Иные теперь мысли, иные стремленья. Злорадно, однако ж, подумала она о по́стриге Фленушки…
Манефина воспитанница и ревностная старообрядка забыла даже про их никонианство и после
долгого задушевного разговора за самоваром решилась сказать
отцу Прохору, что она приехала в Луповицы за Дуней Смолокуровой.
Всем сердцем любившего ее
отца видела редко — то по делам, бывало, уедет он на
долгое время, то день-деньской возится с прядильнями и лесной пристанью, то по-своему расправляется с приказчиками и рабочими.
— Авдотья Марковна, — после
долгого молчанья сказал
отец Прохор, — доходили до меня вести, что хотя ваши годы и молодые, а в Писании вы довольно сведущи. Не от себя и не от человеческих писаний предлагаю вам, а сказанное самим истинным Христом возвещаю. Божественные словеса неизмеримо выше всяких слов, всяких писаний и всяких деяний человеческих. Веруете ли вы во святое Евангелие?
На другой день, после того как
отец Прохор воротился домой, Аграфена Петровна к нему приехала. Сказанные им слова, что Дуня «пропала без вести», до того поразили вихоревскую тысячницу, что вся она помертвела и
долгое время в себя не могла прийти.
Отец Прохор догадался, что она не просто знакомая Смолокуровым, а что-нибудь поближе. Когда пришла в себя Аграфена Петровна и немного поуспокоилась, сказал он...
И, отвыкшая в продолжение
долгого времени произносить имя злого духа, Дуня невольно содрогнулась, когда с чистых, девственных уст ее слетело имя
отца нечестия и вечной злобы.
Из местных обывателей не было такого, кто бы мог купить смолокуровский дом, даже и с
долгой рассрочкой платежа, а жители других городов и в помышленье не держали покупать тот дом, у каждого в своем месте от
отцов и дедов дошедшая оседлость была — как же оставлять ее, как менять верное на неверное?
Увидались, однако, так он хоть бы бровью повел после
долгой разлуки, хоть бы кусок черствого хлеба, хоть бы чашку чаю подал отцу-то.
Скажу вам, что я совершенно не знала об этом долге; покойная моя матушка никогда не поминала об нем, и когда до меня дошли слухи, что вы отыскивали меня с тем, чтобы передать мне
долг отца моего, я не верила, полагая, что это была какая-нибудь ошибка; не более как с месяц назад, перечитывая письма отца моего, в одном из оных мы нашли, что упоминалось об этом долге, но мы удивились, как он не мог изгладиться из памяти вашей.
— За
долгами отец посылал, — коротко ответил Михалко, расправляя на себе смятый кожан, насквозь пропитанный холодной дождевой водой. — В два-то конца все сорок верст сделал. А ты, дядя, выводи лошадь-то, больно заморилась…
Он дал, какое мог, воспитание детям; безоговорочно, по требованию жены, выдавал ей деньги на расходы, протягивал каждое утро и каждый вечер свою руку сыну и дочерям для обычного лобызания и уверен был, что выполнением этих обязанностей делает все, что повелевает ему
долг отца и главы дома.
Неточные совпадения
Служив отлично-благородно, //
Долгами жил его
отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И в Летний сад гулять водил.
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На
долгий срок разведены. //
Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
Детей своих воспитать может только тот
отец, который уж сам выполнил
долг свой.
— Не обманывай, рыцарь, и себя и меня, — говорила она, качая тихо прекрасной головой своей, — знаю и, к великому моему горю, знаю слишком хорошо, что тебе нельзя любить меня; и знаю я, какой
долг и завет твой: тебя зовут
отец, товарищи, отчизна, а мы — враги тебе.
Он уж был не в
отца и не в деда. Он учился, жил в свете: все это наводило его на разные чуждые им соображения. Он понимал, что приобретение не только не грех, но что
долг всякого гражданина честными трудами поддерживать общее благосостояние.