Изумилась Фленушка. Никогда не видала она такою Манефу… И следа нет той величавости, что при всяких житейских невзгодах ни на минуту ее не покидала… движенья порывисты,
голос дрожит, глаза слезами наполнены, а протянутые к Фленушке руки трясутся, как осиновый лист.
Неточные совпадения
На миг, на один только миг, сверкнули искры в очах Татьяны Андревны и
дрогнули губы. Пригорюнилась она и тихим, чуть слышным
голосом покорно промолвила...
Все встали. На Марью Ивановну «накатило». Она была в восторге, в исступленье, слово ее было «живое слово, святое, вдохновенное, пророческое». Всем телом
дрожа и сжимая грудь изо всей силы, диким, но торжественным каким-то
голосом запела она...
А громкие девичьи
голоса в избе Мироновны так и заливаются.
Дрожь пробирает Василья Борисыча; так бы и влетел в избу козырем, облюбовал бы, какую помоложе да попригожее, и скоротал бы с ней вечерок в тайной беседе… Издавнá на такие дела бывал он ловким ходоком, теперь уж не то. Что было, то сплыло, а былое быльем поросло.
Дня три шага не выступал он из Пантелеева подклета и обедать наверх не ходил, дрожмя
дрожал от одного
голоса жены, если, бывало, издали услышит его.
На этот раз твердый
голос ее будто немного
дрогнул, и, как ни укрыто было лицо ее под двойною наметкой, Семену Петровичу показалось, будто слеза блеснула на очах матери Филагрии. Но тотчас же все исчезло, и пред ним по-прежнему стояла спокойная, ничем не возмутимая мать игуменья.
— Верочка, друг мой, ты упрекнула меня, — его
голос дрожал, во второй раз в жизни и в последний раз; в первый раз голос его дрожал от сомнения в своем предположении, что он отгадал, теперь дрожал от радости: — ты упрекнула меня, но этот упрек мне дороже всех слов любви. Я оскорбил тебя своим вопросом, но как я счастлив, что мой дурной вопрос дал мне такой упрек! Посмотри, слезы на моих глазах, с детства первые слезы в моей жизни!
Лицо у меня горело,
голос дрожал, на глаза просились слезы. Протоиерея удивило это настроение, и он, кажется, приготовился услышать какие-нибудь необыкновенные признания… Когда он накрыл мою склоненную голову, обычное волнение исповеди пробежало в моей душе… «Сказать, признаться?»
Неточные совпадения
Соня развернула книгу и отыскала место. Руки ее
дрожали,
голосу не хватало. Два раза начинала она, и все не выговаривалось первого слога.
— Что, Соня? — сказал он и вдруг почувствовал, что
голос его
дрожит, — ведь все дело-то упиралось на «общественное положение и сопричастные тому привычки». Поняли вы давеча это?
Тут она остановилась опять, стыдливо предчувствуя, что
дрогнет и порвется опять ее
голос…
— Так вы не будете завтра у Катерины Ивановны? —
дрогнул голос у Сони.
— Ясные паны! — произнес жид. — Таких панов еще никогда не видывано. Ей-богу, никогда. Таких добрых, хороших и храбрых не было еще на свете!.. —
Голос его замирал и
дрожал от страха. — Как можно, чтобы мы думали про запорожцев что-нибудь нехорошее! Те совсем не наши, те, что арендаторствуют на Украине! Ей-богу, не наши! То совсем не жиды: то черт знает что. То такое, что только поплевать на него, да и бросить! Вот и они скажут то же. Не правда ли, Шлема, или ты, Шмуль?