Неточные совпадения
Затем, надев чистую сорочку и напоив девушку липовым цветом с малиной, укутала ее с ног до головы и
велела тотчас
глаза закрыть. Сама,
не раздеваясь, возле Дуниной кровати прилегла на диване.
Такие разговоры
вели меж собой Марко Данилыч с Самоквасовым часа два, если
не больше. Убрали чай, Дарья Сергевна куда-то вышла, Дуня села в сторонке и принялась вязать шелковый кошелек, изредка вскидывая
глаза на Петра Степаныча. В мужские разговоры девице вступать
не след, оттого она и молчала. Петр Степаныч и рад бы словечком перекинуться с ней, да тоже нельзя —
не водится.
Наперед
повестил Василий Фадеев всех, кто
не знавал еще Марка Данилыча, что у него на
глазах горло зря распускать
не годится и, пока
не велит он го́ловы крыть, стой без шапок, потому что любит почет и блюдет порядок во всем.
— А что, Митенька,
не туда ли? — с усмешкой пропищал Седов, подмигнув левым
глазом и указав на лестницу, что
вела наверх к цыганкам.
— Капиталов на то
не хватает, ваше степенство, — подхватил разбитной половой, лукаво
поводя глазами то на Морковникова, то на Меркулова. — Удостойте хотя маленьким каким капитальцем — Червонцевым бы стал прозываться, оно б и сходней было с настоящим-то нашим прозваньем.
Дойдут до жены такие
вести — жизни
не рад будешь, да и тесть по головке
не погладит: «Ты, дескать, закон исполняй, а на чужих
глаза пялить
не смей».
Вот они, наши самарские, — прибавил он, указывая
глазами на сидевших в общей зале, — никто ее, можно сказать,
не видывал, хоть и
веду я в городе жизнь открытую.
— Да взгляните же на меня: право, посватаюсь, — приставал Нил Андреич, — мне нужна хозяйка в доме, скромная, не кокетка, не баловница, не охотница до нарядов… чтобы на другого мужчину, кроме меня, и
глазом не повела… Ну, а вы у нас ведь пример…
Неточные совпадения
Сам же он во всю жизнь свою
не ходил по другой улице, кроме той, которая
вела к месту его службы, где
не было никаких публичных красивых зданий;
не замечал никого из встречных, был ли он генерал или князь; в
глаза не знал прихотей, какие дразнят в столицах людей, падких на невоздержанье, и даже отроду
не был в театре.
Герой наш поворотился в ту ж минуту к губернаторше и уже готов был отпустить ей ответ, вероятно ничем
не хуже тех, какие отпускают в модных
повестях Звонские, Линские, Лидины, Гремины и всякие ловкие военные люди, как, невзначай поднявши
глаза, остановился вдруг, будто оглушенный ударом.
Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза
не знает, да
ведет себя похвально; а в ком я вижу дурной дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни за пояс!» Так говорил учитель,
не любивший насмерть Крылова за то, что он сказал: «По мне, уж лучше пей, да дело разумей», — и всегда рассказывавший с наслаждением в лице и в
глазах, как в том училище, где он преподавал прежде, такая была тишина, что слышно было, как муха летит; что ни один из учеников в течение круглого года
не кашлянул и
не высморкался в классе и что до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там или нет.
Мы тронулись в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога
вела на небо, потому что, сколько
глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское,
не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
Я подошел к окну и посмотрел в щель ставня: бледный, он лежал на полу, держа в правой руке пистолет; окровавленная шашка лежала возле него. Выразительные
глаза его страшно вращались кругом; порою он вздрагивал и хватал себя за голову, как будто неясно припоминая вчерашнее. Я
не прочел большой решимости в этом беспокойном взгляде и сказал майору, что напрасно он
не велит выломать дверь и броситься туда казакам, потому что лучше это сделать теперь, нежели после, когда он совсем опомнится.