Неточные совпадения
Смолокуров вошел
в комнату дочери проститься на сон грядущий. Как ни уверяла его Дуня, что ей
лучше, что голова у ней больше не болит, что совсем она успокоилась, не
верил он, и, когда, прощаясь, поцеловал ее
в лоб, крупная слеза капнула на лицо Дуни.
— Да ты не ори, — шепотом молвил Марко Данилыч, озираясь на Веденеева. — Что зря-то кричать? А скажи-ка мне
лучше, из рыбников с кем не покалякал ли? Не наплели ли они тебе чего? Так ты, друг любезный, не всякого слушай. Из нашего брата тоже много таковых, что ему сказать да не соврать — как-то бы и зазорно. И таких немалое число и
в каждом деле, какое ни доведись, любят они помутить. Ты с ними, пожалуйста, не растабарывай.
Поверь мне, они же после над тобой будут смеяться.
— Потому и прошу, — ответил Морковников. — А тебе еще на три дня вздумалось откладывать. Ну как
в три-то дня до трех рублей добежит?.. Тогда уж мне больно накладно будет, Никита Федорыч. Я был
в надежде на твое слово… Больше всякого векселя
верю ему. Так уж и ты не обидь меня. Всего бы
лучше сейчас же по рукам из двух рублей сорока… Условийцо бы написали, маклерская отсель недалече, и было б у нас с тобой дело
в шляпе…
— Да купите книжки-то, Марко Данилыч, — удержал его Чубалов. —
Поверьте слову,
хорошие книжки. С охотника, ежели б подвернулся, — втрое бы, вчетверо взял… Вы посмотрите: «Угроз Световостоков» — будь эти книжки вполне, да за них мало бы двадцати рублей взять, потому книги редкостные, да вот беда, что пять книжек
в недостаче… Оттого и цена им теперь другая.
— Главное-то вот
в чем, Марко Данилыч, — продолжала Дарья Сергевна. — Прислушивалась я давеча к ихним разговорам — да никак не могу обнять их разумом. Что-то уж оченно мудрено, а
хорошего, кажись, немного. Хотите —
верьте, хотите — не
верьте, а Марья Ивановна Дунюшку смущает.
— Женится — переменится, — молвил Патап Максимыч. — А он уж и теперь совсем переменился. Нельзя узнать супротив прошлого года, как мы
в Комарове с ним пировали. Тогда у него
в самом деле только проказы да озорство на уме были, а теперь парень совсем выровнялся… А чтоб он женины деньги нá ветер пустил, этому я
в жизнь не
поверю. Сколько за ним ни примечал, видится, что из него выйдет добрый,
хороший хозяин, и не то чтоб сорить денежками, а станет беречь да копить их.
Вера. Нет, я закричала, потому что мне сделалось больно, нестерпимо больно! Моя милая мама как это всё случилось? Ведь я шутила, играла, — скажи мне, разве нельзя шутить, нельзя
верить в хорошее?
Неточные совпадения
Поди ты сладь с человеком! не
верит в Бога, а
верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!» Всю жизнь не ставит
в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептываньями и заплевками, или, еще
лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.
— Не бойтесь, маменька, — сказала Дуня, целуя ее, —
лучше верьте в него. Я
верю.
— Я люблю иначе, — сказала она, опрокидываясь спиной на скамью и блуждая глазами
в несущихся облаках. — Мне без вас скучно; расставаться с вами не надолго — жаль, надолго — больно. Я однажды навсегда узнала, увидела и
верю, что вы меня любите, — и счастлива, хоть не повторяйте мне никогда, что любите меня. Больше и
лучше любить я не умею.
— Ах, эти мне сельские хозяева! — шутливо сказал Степан Аркадьич. — Этот ваш тон презрения к нашему брату городским!… А как дело сделать, так мы
лучше всегда сделаем.
Поверь, что я всё расчел, — сказал он, — и лес очень выгодно продан, так что я боюсь, как бы тот не отказался даже. Ведь это не обидной лес, — сказал Степан Аркадьич, желая словом обидной совсем убедить Левина
в несправедливости его сомнений, — а дровяной больше. И станет не больше тридцати сажен на десятину, а он дал мне по двести рублей.
Если б он мог слышать, что говорили ее родители
в этот вечер, если б он мог перенестись на точку зрения семьи и узнать, что Кити будет несчастна, если он не женится на ней, он бы очень удивился и не
поверил бы этому. Он не мог
поверить тому, что то, что доставляло такое большое и
хорошее удовольствие ему, а главное ей, могло быть дурно. Еще меньше он мог бы
поверить тому, что он должен жениться.