Неточные совпадения
— Местá куплены, лес заготовлен, стройка началась, под крышу вывели, скоро зачнут и тесом крыть, — говорила Манефа. — Думала осенью перебраться, да хлопоты задержали, дела.
Бог даст, видно, уж по весне придется перевозиться, ежели Господь
веку продлит. А тем временем и решенье насчет наших обстоятельств повернее узнаем.
— Да сколько ж раз я молил тебя, уговаривал женой моей быть?.. Сколько раз
Богом тебя заклинал, что стану любить тебя до гробовой доски, стану
век свой беречь тебя… — дрожащим голосом говорил Петр Степаныч.
— Не испытывай, Степанушка, судеб Божиих, — сказал Пахом. — Не искушай Господа праздными и неразумными мыслями и словесами. Он, милостивый, лучше нас с тобой знает, что делает. Звезды небесные, песок морской, пожалуй, сосчитаешь, а дел его во
веки веков не постигнешь, мой миленький. Потому и надо предать себя и всех своих святой его воле. К худу свят дух не приведет, все он творит к душевной пользе избрáнных людей, некупленных первенцев
Богу и агнцу.
Богу слава и держава
Во
веки веков.
Ай у нас на Дону
Сам Спаситель во дому.
Со ангелами, со архангелами,
С серафимами, с херувимами
И со всей-то силой небесною…
Эка милость, благодать,
Стала духом обладать!..
Богу слава и держава
Во́
веки веков. Аминь.
— Тайна, от
веков сокровенная, избрáнным только открыта, — строгим, не допускающим противоречия голосом, садясь на диван, проговорила Варенька. — Тайну от
веков и родов сокровенную, ныне же одним святым только открытую, которым восхотел
Бог показать, сколь велико богатство славы его, сокрытое от язычников в тайне сей. Поняла?
— Экой грозный какой! — шутливо усмехаясь, молвил Марко Данилыч. — А ты полно-ка, Махметушка, скрытничать, я ведь, слава
Богу, не вашего закона. По мне, цари вашей веры хоть все до единого передохни либо перетопись в вине аль в ином хмельном пойле. Нам это не обидно. Стало быть, умный ты человек — со мной можно тебе обо всем калякать по правде и по истине… Понял, Махметка?.. А уж я бы тебя такой вишневкой наградил, что
век бы стал хорошим словом меня поминать. Да на-ка вот, попробуй…
— Что туман нá поле, так сынку твоему помоленному, покрещенному счастье-талан на весь
век его! Дай тебе
Бог сынка воспоить, воскормить, на коня посадить! Кушай за здоровье сынка, свет родитель-батюшка, опростай горшочек до последней крошечки — жить бы сынку твоему на белом свете подольше, смолоду отца с матерью радовать, на покон жизни поить-кормить, а помрете когда — поминки творить!
А праведные все стоят перед святой горой, стоят нерасходно, со слезами
Богу молятся, покончил бы скорее мрачные, греховные дни
века сего.
— Благодетель наш!
Век за вас будем
Бога молить. Не оставляете убогих щедротами… Петрович-то как станет жалеть, что не посчастливилось ему видеть вас у себя в доме.
Бог суди Фленушку с Самоквасовым да с Сенькой-саратовцем — окрутили, проклятые, меня, бедного, — валандайся теперь
век свой с этой дурищей Парашкой».
— А к какому шайтану уедешь? — возразил Патап Максимыч. — Сам же говоришь, что деваться тебе некуда.
Век тебе на моей шее сидеть, другого места во всем свете нет для тебя. Живи с женой, терпи, а к девкам на посиделки и думать не смей ходить. Не то вспорю. Вот перед истинным
Богом говорю тебе, что вспорю беспременно. Помни это, из головы не выкидывай.
«Ваше благородие, — кричит несчастный, — помилуйте, будьте отец родной, заставьте за себя
век бога молить, не погубите, помилосердствуйте!» Жеребятников только, бывало, того и ждет; тотчас остановит дело и тоже с чувствительным видом начинает разговор с арестантом:
— А нам без этого как решиться-то?.. И характер тоже — кто знает, какой он у вас?.. Вон другие гувернантки линейкой, говорят, колотят учениц своих по чем ни попало, — пожалуй, и уродом навек сделать недолго, а у меня дочь единственная, в кои
веки богом данная!
Неточные совпадения
Вот нас честит! // Вот первая, и нас за никого считает! // Зла, в девках целый
век, уж
бог ее простит.
Не знаю. А меня так разбирает дрожь, // И при одной я мысли трушу, // Что Павел Афанасьич раз // Когда-нибудь поймает нас, // Разгонит, проклянёт!.. Да что? открыть ли душу? // Я в Софье Павловне не вижу ничего // Завидного. Дай
бог ей
век прожить богато, // Любила Чацкого когда-то, // Меня разлюбит, как его. // Мой ангельчик, желал бы вполовину // К ней то же чувствовать, что чувствую к тебе; // Да нет, как ни твержу себе, // Готовлюсь нежным быть, а свижусь — и простыну.
А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но собрал старый весь дух свой и сказал: «Не жаль расстаться с светом. Дай
бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до конца
века Русская земля!» И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим старцам, как умеют биться на Русской земле и, еще лучше того, как умеют умирать в ней за святую веру.
Она только молила
Бога, чтоб он продлил
веку Илье Ильичу и чтоб избавил его от всякой «скорби, гнева и нужды», а себя, детей своих и весь дом предавала на волю Божию.
— Прожил
век и без грамоты, слава
Богу, не хуже других! — возразил Захар, глядя в сторону.