— Нишкни, а ты, Ермолушка, нишкни! — унимают бабы разревевшегося парнишку. —
Бог здоровья даст, а вырастешь большой, ума у тебя много будет. Счáстливый будешь, талантливый.
Неточные совпадения
— Ну, и слава
Богу, что здоровы,
здоровье ведь пуще всего… — затараторила Ольга Панфиловна.
— Ахти, засиделась я у вас, сударыня, — вдруг встрепенулась Анисья Терентьевна. — Ребятенки-то, поди, собралися на учьбу́, еще, пожалуй, набедокурят чего без меня, проклятики — поди, теперь на головах чать по горнице-то ходят. Прощайте, сударыня Дарья Сергевна. Дай вам
Бог в добром
здоровье и в радости честну́ю Масленицу проводить. Прощайте, сударыня.
Нет, при таких ваших милостях
Бога гневить им не надо, а денно и нощно молиться должно о вашем
здоровье…
И испек же промышленник, дай
Бог ему доброго
здоровья, Орошину лепешку во всю щечку.
Хан распорядился живо — одного астраханца велел повесить, другому нос и уши окорнать, а меня помиловал, дай
Бог ему
здоровья, портить человека рослого не захотел, а выше меня у него никого не было.
— Что туман нá поле, так сынку твоему помоленному, покрещенному счастье-талан на весь век его! Дай тебе
Бог сынка воспоить, воскормить, на коня посадить! Кушай за
здоровье сынка, свет родитель-батюшка, опростай горшочек до последней крошечки — жить бы сынку твоему на белом свете подольше, смолоду отца с матерью радовать, на покон жизни поить-кормить, а помрете когда — поминки творить!
Долго еще рассказывал Абросим Степанов про заволжского тысячника, и по одним его словам артель возлюбила Патапа Максимыча и стала уважать его и побаиваться. «Вот как бы явил он милость да протурил бы Ваську Фадеева с Корнюшкой Прожженным, можно бы тогда было и
Богу за него помолиться и винца про его
здоровье испить», — говорили обе артели — и прядильная, и лесная.
— Живу, пока
Бог грехам терпит, — тихо промолвила Дарья Сергевна. — Вы как, в своем
здоровье, Никифор Захарыч? — прибавила она.
Кланяйтесь, Семен Петрович, им от меня — и ему и ей; скажите, старица, мол, Филагрия доброго
здоровья и от
Бога счастья желает им.
— Положение среднее. Жалованье маленькое, за битую посуду больше заплатишь. Пурбуарами живем. Дай
Бог здоровья, русские господа не забывают. Только раз одна русская дама, в Эмсе, повадилась ко мне в отделение утром кофе пить, а тринкгельду [на чай (от нем. Trinkgeld).] два пфеннига дает. Я было ей назад: возьмите, мол, на бедность себе! — так хозяину, шельма, нажаловалась. Чуть было меня не выгнали.
Неточные совпадения
Я от него было и двери на запор; // Да мастер услужить: мне и сестре Прасковье // Двоих ара́пченков на ярмарке достал; // Купил, он говорит, чай, в карты сплутовал; // А мне подарочек, дай
бог ему
здоровье!
— Ей-богу, в самое лицо! Такой славный вояка! Всех взрачней. Дай
Бог ему
здоровья, меня тотчас узнал; и когда я подошел к нему, тотчас сказал…
— Приду; как не прийти взглянуть на Андрея Ильича? Чай, великонек стал! Господи! Радости какой привел дождаться Господь! Приду, батюшка, дай
Бог вам доброго
здоровья и несчетные годы… — ворчал Захар вслед уезжавшей коляске.
— Ну, это что? — говорил все тот же лакей. — Коли ругается, так это слава
Богу, дай
Бог такому
здоровья… А как все молчит; ты идешь мимо, а он глядит, глядит, да и вцепится, вон как тот, у которого я жил. А ругается, так ничего…
На другой день он послал узнать о
здоровье. Приказали сказать: «Слава
Богу, и просят сегодня кушать, а вечером все на фейерверк изволят ехать, за пять верст».