— Сказано: «Аще неблагоразумные, невразумительные значит, слова кто говорит на собрании верных языком странным и непонятным — как узнáют, что он говорит?
К восьми часам утра, то есть к подъему флага и гюйса [Гюйс — носовой флаг [на военных кораблях поднимается во время стоянки на якоре]. — Ред.], все — и офицеры, и команда в чистых синих рубахах — были наверху. Караул с ружьями выстроился на шканцах [Шканцы — часть палубы между грот-мачтой и ютом.] с левой стороны. Вахтенный начальник, старший офицер и только что вышедший из своей каюты капитан стояли на мостике, а остальные офицеры выстроились на шканцах.
Закипела в море пена — Будет, братцы, перемена, Братцы, перемена… Зыб за зыбом часто ходит, Чуть корабль мой не потонет, Братцы, не потонет… Капитан стоит на юте, Старший боцман на шкафуте, Братцы, на шкафу-те.
Генерал садился на лошадь, которую подал ему казак. Пьер подошел к своему берейтору, державшему лошадей. Спросив, которая посмирнее, Пьер влез на лошадь, схватился за гриву, прижал каблуки вывернутых ног к животу лошади, и чувствуя, что очки его спадàют и что он не в силах отнять рук от гривы и поводьев, поскакал за генералом, возбуждая улыбки штабных, с кургана смотревших на него.
Поэтому ничего не оставалось сделать, как вежливо поблагодарить помощника за беседу, узнать, когда кормят и где кают-компания, и пройти на ют корабля, откуда открывался самый прекрасный вид.
В приведённом ниже мифе индейцев юте оказывается, что солнце надо покорить и подчинить воле человека для того, чтобы оно стало постоянно совершать свой ежедневный труд.
Поэтому ничего не оставалось сделать, как вежливо поблагодарить помощника за беседу, узнать, когда кормят и где кают-компания, и пройти на ют корабля, откуда открывался самый прекрасный вид.
В приведённом ниже мифе индейцев юте оказывается, что солнце надо покорить и подчинить воле человека для того, чтобы оно стало постоянно совершать свой ежедневный труд.
В течение этих шести дней плавания кормовые пассажиры не могли покидать юта.