— По-моему, тут главное то, что у него, все едино, как у Никитушки, нет ни отца, ни матери, сам себе верх, сам себе голова, — говорила Татьяна Андревна. — Есть, слышно, старая бабушка, да и та, говорят, на ладан дышит, из ума совсем выжила, стало быть, ему не будет помеха. Потому, ежели Господь устроит Наташину судьбу, нечего ей бояться ни крутого
свекра, ни лихой свекрови, ни бранчивых деверьёв, ни золовок-колотовок.
Двоих ребятишек, что остались после него, одного за другим снесли на погост, а невестка-солдатка в
свекровом дому жить не пожелала, ушла куда-то далеко, и про нее не стало ни слуху ни духу…Тут оженили Абрама.
То представлялась ему горько плачущая, обиженная, кругом до ниточки обобранная сиротка, что вступила к
свекру в дом тысячницей, а на поверку вышла бесприданницей; то виделся ему убитый напастями брат…