— Есть, — ответил Марко Данилыч. — Супротив таких, каков был Злобин аль теперь Сапожников, нет, а вот хоть бы Зиновья Алексеича взять — человек состоятельный, по всей Волге известен.
— Ты каждый день у нас бывай, Груня, — говорила Дунюшка. — Он к нам частенько похаживает. Поговори хорошенько с ним, вызнай, каков он есть человек. Тебе виднее. Пожалуйста!
Встречаясь со знакомыми, Доронин под рукой разузнавал про Веденеева — каков он нравом и каковы у него дела торговые. Кто ни знал Дмитрия Петровича, все говорили про него похвально, отзывались как о человеке дельном и хорошем. Опричь Смолокурова, ни от кого не слыхал Зиновий Алексеич худых вестей про него.
— Вот какие вы ноне стали ветрогоны! Вот за какими делами по богомольям разъезжаете! Святые места порочите, соблазны по людям разносите! Не чаяла я таких делов от Петра Степаныча, не ожидала… Поди вот тут, каков лукавец! И подумать ведь нельзя было, что за ним такие дела водятся… Нехорошо, нехорошо, ой как нехорошо!
А чаще и больше всего споров ведется про антихриста, народился он, проклятый, или еще нет, и каков он собой: «чувственный», то есть с руками, с ногами, с плотью и с кровью, или только «духовный» — невидимый и неслышимый, значит, духом противления Христу и соблазнами рода человеческого токмо живущий…
В церкви у обедни народу в тот день было не много: кого базарные дела Богу помолиться не пустили, кто старинки держался — раскольничал, но все до единого знали, каков у прохожего «кавалера» голосок — рявкнет, успевай только уши заткнуть…
— Да полно вам тут! — во всю мочь запищал Седов. — Чем бы дело судить, они на брань лезут. У Бога впереди дней много, успеете набраниться, а теперь надо решать, как помогать делу. У доронинских зятьев видели каков караван! Страсть!.. Как им цен не сбить? Как раз собьют, тогда мы и сиди у праздника.
Пошли обычные деревенские разговоры: какая летом стояла погода, каков урожай был, каковы были наливы и пробные умолоты, и про ягоды была речь ведена, и про то, что яблоков мало в этом году уродилось, а все от тенетника — по весне он еще в цвету погубил яблоки, да и вишням досталось, зато грибов изобильно было и огурцы хороши уродились.
Патап Максимыч пристально посмотрел на нее. А у ней взгляд ни дать ни взять такой же, каков бывал у Марка Данилыча. И ноздри так же раздуваются, как у него, бывало, когда делался недоволен, и глаза горят, и хмурое лицо багровеет — вся в отца. «Нет, эту девку прибрать к рукам мудрено, — подумал Чапурин. — Бедовая!.. Мужа будет на уздечке водить. На мою покойницу, на голубушку Настю смахивает, только будет покруче ее. А то по всему Настя, как есть Настя».
Еще при первых словах отца Прасковья Патаповна молча вышла из горницы больной матери. Пришла к себе и прямо на постель. Раскидалась, разметалась на ней дочь осиповского тысячника, закрыла глаза, а сама думает: «Хоть бы Васька пришел, каков ни есть, а все-таки муж!»
Вот каков был этот девятнадцатилетний юноша, такой хрупкий на вид, что ему от силы можно было дать семнадцать, который теперь с маленьким узелком под мышкой входил под своды великолепной верьерской церкви.
КАКО́В, -а́, -о́, мест. в знач. сказ.1.вопросительное. Обозначает вопрос о качестве, свойстве кого-, чего-л. — А какова у вас река? — Да не мелка. И. Крылов, Лжец. Когда она [Бэла] от нас отошла, тогда я шепнул Григорию Александровичу: — Ну что, какова? — Прелесть! — отвечал он. Лермонтов, Бэла. | (Малый академический словарь, МАС)
КАКО́В, -а́, -о́, мест. в знач. сказ.1.вопросительное. Обозначает вопрос о качестве, свойстве кого-, чего-л. — А какова у вас река? — Да не мелка. И. Крылов, Лжец. Когда она [Бэла] от нас отошла, тогда я шепнул Григорию Александровичу: — Ну что, какова? — Прелесть! — отвечал он. Лермонтов, Бэла. |
Вот каков был этот девятнадцатилетний юноша, такой хрупкий на вид, что ему от силы можно было дать семнадцать, который теперь с маленьким узелком под мышкой входил под своды великолепной верьерской церкви.
Там запротоколировано с армейской точностью, кто, в какое время и какие задачи выполнял и каков результат боевой работы лётчиков авиаполка.
– Каков наглец, – махнул рукой одному из своих спутников, – Эсбелт, проучи его.
