– Почто дрожишь, голубонька? – спросил он. – Знай, ладо моё долгожданное, никогда тебя не обижу, скорей сам умру, чем дам хоть слезинке твоей упасть!
– Ты ж, голубонька, совсем окоченела. Сейчас мы тебя отогреем.
– Э-э, голубонька, так не годится!