Неточные совпадения
Не успел оглядеться, как услышал сильнейший храп. Кто-то рядом отдыхал в час полуденный. Богатырские звуки неслись из соседней горенки, куда вела растворчатая, сильно покоробленная и не очень плотно затворявшаяся дверь. Она была заперта черным, репчатым замком [Черный, то есть железный висячий замок. Репчатый — наподобие сплюснутого шара, репой.], на двух кольцах. Вошла здоровенная девка в засаленном темно-синем, китаечном
сарафане, пестром ситцевом переднике и сильно поношенном шелковом платке на голове.
— Господи! Хотя бы часок один в том граде пребыть, посмотреть бы, как живут там блаженные-то… Чать, тоже хозяйствуют?.. Прядут бабы-то там?.. Коровушки-то есть у них?.. — сердечно вздыхая, спрашивала у людей старушка в
синем сарафане и черном платке.
На этот крик выбежала баба высокая и плотная, в
синем сарафане, подвязанная черным платком. Это была сама хозяйка дома, которая вмиг поняла, в чем дело.
День был постный, и стряпка Маланья, кривая старая девка в кубовом
синем сарафане, подала на стол только постные щи с поземиной да гречневую кашу с конопляным маслом.
Неточные совпадения
На другой же день приступила она к исполнению своего плана, послала купить на базаре толстого полотна,
синей китайки и медных пуговок, с помощью Насти скроила себе рубашку и
сарафан, засадила за шитье всю девичью, и к вечеру все было готово.
Однажды мать ушла ненадолго в соседнюю комнату и явилась оттуда одетая в
синий, шитый золотом
сарафан, в жемчужную кику; низко поклонясь деду, она спросила:
Навезет, бывало, он Дуне всяких гостинцев, а как побольше выросла, целыми кусками ситцев, холстинок, платков,
синих кумачей на
сарафаны, и все это Дуня, бывало, ото всех потихоньку, раздаст по обителям и «сиротам», да кроме того, самым бедным из них выпросит денег у отца на раздачу…
Старухи все в
синем, с темными матерчатыми, затканными золотом головными платками; молодицы в ситцевых и шелковых
сарафанах с яркими головками, а заневестившиеся девицы в московских
сарафанах с белоснежными рукавами и с цветными платочками на головах.
Вдруг тихими, неслышными шагами вошла Анисья Терентьевна Красноглазиха, в обычном темно-синем
сарафане, в черной душегрейке, повязанная по голове белым платком в знак похоронной печали, и с толстой книгой под мышкой. Помолилась она перед стоявшею в головах покойника иконой, поклонилась в землю Марку Данилычу, потом отвесила низкий поклон Патапу Максимычу.