День был постный, и стряпка Маланья, кривая старая девка в кубовом
синем сарафане, подала на стол только постные щи с поземиной да гречневую кашу с конопляным маслом.
Неточные совпадения
Чай прошел в самой непринужденной дружеской беседе, причем все старались только об одном: чтобы как можно угодить друг другу. Отец Крискент торжествовал и умиленно поглядывал на Татьяну Власьевну, выглядывавшую в своем шелковом темно-синем
сарафане настоящей боярыней. Гордей Евстратыч, в новом городском платье, старался держаться непринужденно и весело шутил. Когда подана была закуска, общее настроение достигло последних границ умиления, и Нил Поликарпович еще раз облобызался с Гордеем Евстратычем.
— Господи! Хотя бы часок один в том граде пребыть, посмотреть бы, как живут там блаженные-то… Чать, тоже хозяйствуют?.. Прядут бабы-то там?.. Коровушки-то есть у них?.. — сердечно вздыхая, спрашивала у людей старушка в
синем сарафане и черном платке.
На этот крик выбежала баба высокая и плотная, в
синем сарафане, подвязанная черным платком. Это была сама хозяйка дома, которая вмиг поняла, в чем дело.
Старушка в
синем сарафане, приземистая, горбатенькая, но такая опрятная, чистенькая, как ошелущенный орех, читая шепотом молитву, дала знак рукою гостям, чтобы они сели на залавок.
Неточные совпадения
На другой же день приступила она к исполнению своего плана, послала купить на базаре толстого полотна,
синей китайки и медных пуговок, с помощью Насти скроила себе рубашку и
сарафан, засадила за шитье всю девичью, и к вечеру все было готово.
Однажды мать ушла ненадолго в соседнюю комнату и явилась оттуда одетая в
синий, шитый золотом
сарафан, в жемчужную кику; низко поклонясь деду, она спросила:
Навезет, бывало, он Дуне всяких гостинцев, а как побольше выросла, целыми кусками ситцев, холстинок, платков,
синих кумачей на
сарафаны, и все это Дуня, бывало, ото всех потихоньку, раздаст по обителям и «сиротам», да кроме того, самым бедным из них выпросит денег у отца на раздачу…
Старухи все в
синем, с темными матерчатыми, затканными золотом головными платками; молодицы в ситцевых и шелковых
сарафанах с яркими головками, а заневестившиеся девицы в московских
сарафанах с белоснежными рукавами и с цветными платочками на головах.
Вдруг тихими, неслышными шагами вошла Анисья Терентьевна Красноглазиха, в обычном темно-синем
сарафане, в черной душегрейке, повязанная по голове белым платком в знак похоронной печали, и с толстой книгой под мышкой. Помолилась она перед стоявшею в головах покойника иконой, поклонилась в землю Марку Данилычу, потом отвесила низкий поклон Патапу Максимычу.