Был у меня летось подряд в Зимогорске, откос на Покровском съезде делали, работами распоряжался Николай Фомич, Линквист прозыватся: не то из немцев, не то из крещеных жидов, хорошенько сказать не умею.
А на выдумки хитрый! Взял я однова подряд: на шоссейну дорогу камень для ремонту выставить, разбить его, значит, и в саженки укласть. Двадцать тысяч подрядился выставить, на целую, значит, дистанцию, а дистанцией заправлял Николай Фомич. Шлет за мной Юську, солдата-жиденка, что на вестях при нем был. Прихожу. Лежит мой Николай Фомич на диване, курит цигарку, кофей распивает: только завидел меня, накинулся аки бес и почал ругать ругательски, за што про што — не знаю.
Полозов шел и шел в гору, — имел бы уж и не три — четыре миллиона, а десяток, если бы занялся откупами, но он имел к ним отвращение и считал честными делами только подряды и поставки.
В семинарии если бы узнали об этом, то мало того, что выпороли бы, а ещё бы заставили несколько дней подряд читать покаянную молитву, стоя на коленях, а то бы и совсем выгнали.
Смерть — это все машины, Это тюрьма и сад. Смерть — это все мужчины, Галстуки их висят. Смерть — это стекла в бане, В церквах, в домах — подряд! Смерть — это все, что с нами — Ибо они узрят.
В семинарии если бы узнали об этом, то мало того, что выпороли бы, а ещё бы заставили несколько дней подряд читать покаянную молитву, стоя на коленях, а то бы и совсем выгнали.
Затем три года подряд лето было дождливым, и насос включать больше не приходилось.
Несколько часов подряд днём и вечером он мучился зубной болью.