Камердинеров Рихтера и Лабенского, находившихся при Доманском и Чарномском, а также служителей самой принцессы, Кальтфингера, Маркезини и Анчиотти, тайная экспедиция определила выслать за границу, дав каждому по пятидести рублей, но
с тем чтоб они дали клятву до смерти своей не сказывать никому, что с ними происходило и за что они содержались в Петропавловской крепости. Кальтфингер и оба итальянца были отправлены из Петербурга в Ригу, а оттуда за границу, в январе 1776 года вместе с Франциской фон-Мешеде.
Неточные совпадения
А от меня нарочный
того же дня послан в Рим, штата моего генеральс-адьютант Иван Христенек,
чтоб об ней в точности наведаться и стараться познакомиться
с нею; притом,
чтоб он обещал, что она во всем может на меня положиться, и, буде уговорит, чтобы привез ее ко мне
с собою.
Января 31 принцесса уведомила кардинала Альбани, что обстоятельства ее изменились, и она дней через десять выезжает из Рима
с тем,
чтоб оставить мир и посвятить жизнь свою богу.
Выражая удивление, для чего он, так часто уверявший ее в верности и преданности до гроба, незаметно удалился от нее в
то именно время, когда приготовлялись взять ее под стражу, она звала его к себе,
чтоб объяснить ей все случившееся
с нею.
Я ж ее привез сам на корабли на своей шлюпке и
с ее кавалерами, и препоручил над нею смотрение контр-адмиралу Грейгу,
с тем повелением,
чтоб он всевозможное попечение имел о ее здоровье, и приставлен один лекарь; берегся бы,
чтоб она, при стоянии в портах, не ушла, тож никакого письмеца никому не передала.
Цель вопросов состояла в
том,
чтоб узнать от пленницы: кто внушил ей мысль принять на себя имя дочери императрицы Елизаветы Петровны и
с кем по этому поводу находилась она в сношениях.
А к графу Орлову послала я бумаги,
с одной стороны, думая, не узнаю ли я вследствие
того чего-нибудь о своих родителях, а
с другой стороны,
чтоб обратить внимание графа на происки, которые, как мне казалось, ведутся из России.
Если я называла себя этим именем,
то не иначе, как в шутку, в тесном дружеском кружке,
чтоб отделаться от вопросов,
с которыми неотвязно приставали ко мне друзья мои.
Это повеление препровождено было фельдмаршалу генерал-прокурором князем Александром Алексеевичем Вяземским. Императрица писала: «Удостоверьтесь в
том, действительно ли арестантка опасно больна. В случае видимой опасности, узнайте, к какому исповеданию она принадлежит, и убедите ее в необходимости причаститься перед смертию. Если она потребует священника, пошлите к ней духовника, которому дать наказ,
чтоб он довел ее увещаниями до раскрытия истины; о последующем же немедленно донести
с курьером».
Эти копии я писала, чтобы со временем переслать их к графу Орлову,
с тем,
чтоб он представил их императрице.
— И дети здоровы… Но скажи, Илья: ты шутишь, что останешься здесь? А я приехал за тобой,
с тем чтоб увезти туда, к нам, в деревню…
После обеда Кирила Петрович предложил ехать верхом, но князь извинился, указывая на свои бархатные сапоги и шутя над своею подагрой; он предпочел прогулку в линейке,
с тем чтоб не разлучаться с милою своей соседкою.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И
то сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь //
С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, //
Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
Ей-ей! не
то,
чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь не шевельнулась; // Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней // Не мог Онегин обрести. //
С ней речь хотел он завести // И — и не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И не из их ли уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
И я лишен
того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но
чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что
с вами днем увижусь я…
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука //
С запиской этой к О… к
тому… // К соседу… да велеть ему, //
Чтоб он не говорил ни слова, //
Чтоб он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Они поют, и,
с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна
с нетерпеньем, //
Чтоб трепет сердца в ней затих, // Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.