Неточные совпадения
Пример тайного брака царевны с подданным был уже подан: родная сестра
императрицы Анны Ивановны, царевна Прасковья, была замужем за Иваном Ильичом Дмитриевым-Мамоновым и умерла в 1731 году, не пережив его
смерти.
По достижению ею возраста, в котором можно будет ей принять в свои руки бразды правления, она будет всенародно признана
императрицею всероссийскою, а герцог Петр Голштинский пожизненно сохранит титул императора, и если принцесса Елизавета, великая княжна всероссийская, выйдет замуж, то супруг ее не может пользоваться титулом императора ранее
смерти Петра, герцога Голштинского.
Но через полгода по
смерти моей матери жена императора Екатерина низложила своего мужа, объявила себя
императрицей и короновалась в Москве мне принадлежащею, древнею короной царей московских и всея России.
Она попросила бумаги и перо, чтобы писать к князю Голицыну. Доложили об этом фельдмаршалу. Он полагал, что ожидание близкой
смерти возбудит, быть может, в пленнице раскаяние и внушит мысль рассказать все, чего напрасно добиваются от нее почти два месяца. Письменные принадлежности были даны, и 21 июля Елизавета написала к князю Голицыну письмо, исполненное самого безотрадного отчаяния. При нем были приложены длинные записка и письмо к
императрице.
Знаю, что нахожусь в полной власти
императрицы:
смерть моя скоро послужит тому доказательством.
Декабря 7 князь Голицын донес
императрице о
смерти «всклепавшей на себя имя».
С каким секретом ни содержали захваченную графом Орловым женщину, какою таинственностию ни окружили
смерть ее и погребение, несмотря на то, еще в царствование Екатерины разнеслись по Петербургу и оттуда пошли по другим местам слухи, будто в Петропавловской крепости уморили «дочь
императрицы Елизаветы Петровны».
Прошло около десяти лет, когда он, по поручению ордена иезуитов, приехал в Москву незадолго до
смерти императрицы Екатерины, уже на счет ордена Иисуса.
Со
смертью императрицы были приостановлены наши военные действия. Фридрих был спасен. Борьба со слишком неравными силами становилась ему с каждым годом все труднее, а последняя кампания была уже актом отчаяния, так как прусские боевые силы спустились до каких-нибудь 50 000 человек новонабранного, кое-как обученного немецкого войска. Катастрофа, видимо, была недалеко.
Помню, как однажды доктор Вейнрейх, войдя в гостиную, положил перед матерью захваченный с почты последний номер «Московских Ведомостей», прибавив: «Здесь прекрасное стихотворение Жуковского на
смерть императрицы Марии Феодоровны». И она стала читать:
Смерть государыни была совершенно неожиданная и внезапная. Она умерла в Царском Селе, в самый день Рождества Христова, 25 декабря 1761 года. По преданию,
смерть императрицы предсказала петербургским жителям известная в то время юродивая Ксения, могила которой на Смоленском кладбище и до сих пор пользуется особенным народным уважением. Накануне кончины государыни Ксения ходила по городу и говорила:
Неточные совпадения
Предчувствовал ли он ее или нет — неизвестно, но
смерть действительно уже избрала его своей жертвой, и во время этого «волшебного праздника» он в последний раз видел
императрицу в своем доме.
О его
смерти написал
императрице Елизавете Петровне и Сергею Семеновичу Зиновьеву Иван Осипович Лысенко, один из доблестных участников победы русских над пруссаками при Кунерсдорфе.
— Вы разве не получали донесения о
смерти княжны? — спросила
императрица, увидев отразившееся на Зиновьеве ее сообщением впечатление.
Поздним утром созрело наконец в его уме решение — упасть к ногам
императрицы и сознаться во всем. Был уже двенадцатый час дня, когда он позвонил и приказал явившемуся на звонок Якову подать ему полную парадную форму. Сметливый лакей удивленно посмотрел на бледного как
смерть барина, выслушал приказание и удалился исполнять его, не проронив ни слова, не сделав даже жеста изумления.
Она стала полагаться лишь на себя и не доверяться людям. Она во всем доискивалась причин, так что посланники прозвали ее «философом». Цесаревна научилась притворяться. То лежала больной при
смерти, то танцевала до упаду, болтала, наряжалась, разыгрывала смиренницу, угождала
императрице и ее фаворитам, подавляя отвращение к мужу.