Неточные совпадения
— Без тебя знаю,
что моя, — слегка нахмурясь, молвил Патап Максимыч. — Захочу, не одну тысячу народу сгоню кормиться… Захочу, всю улицу столами загорожу, и все это будет не твоего бабьего ума дело. Ваше бабье дело молчать да слушать,
что большак
приказывает!.. Вот тебе… сказ!
— Тебя только послушай, наскажешь, — помаленьку оживляясь, заговорила Никитишна. — Аредовы веки,
что ли,
прикажешь мне жить? Дело наше бабье: слаб сосуд.
— Чтоб к обительским лошадям и подходить он не смел, —
приказывал Патап Максимыч, — а коль Манефа тайком со двора пойдет — за ворот ее да в избу… Так и тащи… А чужим не болтай,
что у нас тут было, — прибавил он, уходя, Пантелею.
— Это уж не мое дело, с артелью толкуй. Как она захочет, так и
прикажет, я тут ни при
чем, — ответил дядя Онуфрий.
—
Приказывай, крестный,
что ни велишь, мигом исполним, только бы мочи да уменья хватило, — отвечал Колышкин.
—
Что про меня, старуху, спрашивать? — ответила Манефа. — Мои годы такие: скорби да болезни. Все почти время прохворала, сударыня… Братец Патап Максимыч
приказал вам поклониться, Аксинья Захаровна, Настя с Парашей…
Письмо из Москвы пришло, писал Евграф Макарыч,
что отец согласен дать ему благословенье, но наперед хочет познакомиться с Гаврилой Маркелычем и с будущей невесткой. Так как наступала Макарьевская ярмарка, Евграф Макарыч просил Залетова приехать в Нижний с Марьей Гавриловной. Тут только сказали Маше про сватовство. Ответила она обычными словами о покорности родительской воле: за кого, дескать,
прикажете, тятенька, за того и пойду, а сама резвей забегала по саду, громче и веселей запела песни свои.
— Так вы и в Белой Кринице побывали!.. Вот как!.. — молвила Манефа, прочитав письма. — Петр Спиридоныч пишет,
что вы многое мне на словах перескажете… Рада вас слушать, Василий Борисыч… Побеседуем, а теперь покаместь перед чайком-то… настоечки рюмочку, не то мадерки не
прикажете ли?.. Покорно прошу…
—
Чем потчевать
прикажете?
Как ни старалась Устинья Московка попасть в передние горницы, где возлюбленный ее,
чего доброго, опять, пожалуй, на хозяйскую дочь глаза пялить начнет, — никак не могла: Манефа
приказала ей быть при себе неотлучно…
— Матерям по ихнему делу иначе нельзя, — отозвался Самоквасов. — Ведь это ихний хлеб. Как же не зазывать покупателей?.. Все едино,
что у нас в гостином дворе: «
Что́ изволите покупать? Пожалуйте-с! У тех не берите, у тех товар гнилой, подмоченный, жизни рады не будете!.. У нас тафты, атласы, сукно, канифасы, из панталон
чего не
прикажете ли?»
— Слушаю, матушка, — сказала Виринея. — А из горячего
что на двор-от
прикажешь?
— Коли так… коли так… — в страстном порыве говорил Петр Степаныч. — Слушай, Фленушка!.. Да за это не то чтоб свенчать кого, черта за рога поймаю…
Что хошь
приказывай, все исполню,
чего ни захочешь.
— Ты плачешь, матушка!.. — сквозь слезы лепетала, прижимаясь к Манефе, Фленушка. — Вот какая я злая, вот какая я нехорошая!.. Огорчила матушку, до слез довела… Прости меня, глупую!.. Прости, неразумную!.. Полно же, матушка, полно!.. Утоли сердце, успокой себя… Не стану больше глупых речей заводить, никогда из воли твоей я не выйду… Вечно буду в твоем послушанье.
Что ни
прикажешь, все сделаю по-твоему…
— Чапурин!.. — с места вскочил поп Сушило. — Да
что ж вы мне давно не сказали?..
Что ж мы с вами попусту столько времени толкуем?.. Позвольте покороче познакомиться! — прибавил он, пожимая руку Самоквасова. — Да ведь это такой подлец, я вам доложу, такой подлец,
что другого свет не производил… Чайку не
прикажете ли?.. Эй, матушка!.. Афимья Саввишна!.. Чайку поскорей сберите для гостя дорогого… Когда же венчать-то?..
— Она за этой дверью; только я сам нынче напрасно хотел ее видеть: сидит в углу, закутавшись в покрывало, не говорит и не смотрит: пуглива, как дикая серна. Я нанял нашу духанщицу: она знает по-татарски, будет ходить за нею и приучит ее к мысли, что она моя, потому что она никому не будет принадлежать, кроме меня, — прибавил он, ударив кулаком по столу. Я и в этом согласился…
Что прикажете делать? Есть люди, с которыми непременно должно соглашаться.
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, // Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о
чем. // Проходит время; между тем //
Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
В ту ж минуту
приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего не могу и говорить, гляжу просто ему в глаза, как дура; я думаю,
что он подумал,
что я сумасшедшая.
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как, в
чем и на
чем ехал, считая числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин,
приказавши им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
Самосвистов явился в качестве распорядителя: выбранил поставленных часовых за то,
что небдительно смотрели,
приказал приставить еще лишних солдат для усиленья присмотра, взял не только шкатулку, но отобрал даже все такие бумаги, которые могли бы чем-нибудь компрометировать Чичикова; связал все это вместе, запечатал и повелел самому солдату отнести немедленно к самому Чичикову, в виде необходимых ночных и спальных вещей, так
что Чичиков, вместе с бумагами, получил даже и все теплое,
что нужно было для покрытия бренного его тела.
Тут он
приказал Селифану ехать поскорее и между тем подумал про себя: «Это, однако ж, хорошо,
что встретились похороны; говорят, значит счастие, если встретишь покойника».