Ему в почесть бывали пиры-столованья на братчинах-микульщинах [Как почитанье Грома Гремучего при введении христианства перенесли у нас на почитанье Ильи Громовника, а почитанье Волóса, скотьего бога, — на святого Власия, так и чествованье оратая Микулы Селяниныча перевели на
христианского святого — Николая Чудотворца.
Неточные совпадения
— Истину сказали, что Бог милостив, — перебила ее Манефа. — Да мы-то, окаянные, не мало грешны… Стóим ли того, чтоб он нас миловал?.. Смуты везде, споры, свары, озлобления!
Христианское ль то дело?.. Хоть бы эту австрийскую квашню взять… Каков человек попал в епископы!.. Стяжатель, благодатью
Святого Духа ровно горохом торгует!.. Да еще, вправду ли, нет ли, обносятся слухи, что в душегубстве повинен… За такие ль дела Богу нас миловать?
Страдание
христианских святых было активно, а не пассивно: они бросали вызов законам природы, они побеждали самые сильные страдания мира, так как находили источник высшего бытия, перед которым всякое страдание ничтожно.
Со времени Константина, язычника из язычников, которого церковь за все его преступления и пороки причисляет к лику
христианских святых, начинаются соборы, и центр тяжести христианства переносится на одну метафизическую сторону учения.
Неточные совпадения
Давно уже просил я у Бога, чтобы если придется кончать жизнь, то чтобы кончить ее на войне за
святое и
христианское дело.
Нет, поднялась вся нация, ибо переполнилось терпение народа, — поднялась отмстить за посмеянье прав своих, за позорное унижение своих нравов, за оскорбление веры предков и
святого обычая, за посрамление церквей, за бесчинства чужеземных панов, за угнетенье, за унию, за позорное владычество жидовства на
христианской земле — за все, что копило и сугубило с давних времен суровую ненависть козаков.
— Отчего же, тесть, — продолжал он вслух, — ты говоришь, что вкуса нет в галушках? Худо сделаны, что ли? Моя Катерина так делает галушки, что и гетьману редко достается есть такие. А брезгать ими нечего. Это
христианское кушанье! Все
святые люди и угодники Божии едали галушки.
— Насчет подлеца повремените-с, Григорий Васильевич, — спокойно и сдержанно отразил Смердяков, — а лучше рассудите сами, что раз я попал к мучителям рода
христианского в плен и требуют они от меня имя Божие проклясть и от
святого крещения своего отказаться, то я вполне уполномочен в том собственным рассудком, ибо никакого тут и греха не будет.
Мало того, даже старается сохранить с преступником все
христианское церковное общение: допускает его к церковным службам, к
святым дарам, дает ему подаяние и обращается с ним более как с плененным, чем как с виновным.