Неточные совпадения
Там короткой
речью сказал рядовичам, в чем дело, да, рассказавши, снял шапку, посмотрел на все четыре
стороны и молвил: «Порадейте, господа купцы, выручите!» Получаса не прошло, семь тысяч в шапку ему накидали.
И раскатился старый Снежков громким хохотом. Но, кроме сына, никто не улыбнулся ни на
речи, ни на хохот его. Все молча сидели, Аграфена Петровна особенно строго поглядела на рассказчика, но он не смотрел в ее
сторону. Стуколова так и подергивало; едва мог себя сдерживать. Аксинья Захаровна про себя какую-то молитву читала.
— Да ведь это келейницы же дурным словом обзывают ветлужскую
сторону, а глядя на них и староверы, — отвечал дядя Онуфрий. — Только ведь это одни пустые
речи… Какую они там погань нашли? Таки же крещены, как и везде…
И на пристани, и в гостинице, и на хлебной бирже прислушивается Алексей, не зайдет ли
речь про какое местечко. Кой у кого даже выспрашивал, но все понапрасну. Сказывали про места, да не такие, какого хотелось бы. Да и на те с ветру людей не брали, больше все по знакомству либо за известной порукой. А его ни едина душа по всему городу́ не знает, ровно за тридевять земель от родной
стороны он заехал. Нет доброхотов — всяк за себя, и не то что чужанина, земляка — и того всяк норовит под свой ноготь гнуть.
Не успел еще Сергей Сергеевич с обычным искусством навести
стороною речь на свою собаку, как уже Маша возвратилась с шелковым клетчатым поясом на платье, любимым поясом Кистера.
Неточные совпадения
Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь не шевельнулась; // Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней // Не мог Онегин обрести. // С ней
речь хотел он завести // И — и не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И не из их ли уж
сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
Увидя, что
речь повернула вона в какую
сторону, Петрушка закрутил только носом. Хотел он было сказать, что даже и не пробовал, да уж как-то и самому стало стыдно.
Мардохай размахивал руками, слушал, перебивал
речь, часто плевал на
сторону и, подымая фалды полукафтанья, засовывал в карман руку и вынимал какие-то побрякушки, причем показывал прескверные свои панталоны.
— Ты здесь, Боже мой! У меня? — говорил он, и вдохновенный взгляд заменился робким озираньем по
сторонам. Горячая
речь не шла больше с языка.
Сам Государев посланный // К народу
речь держал, // То руганью попробует // И плечи с эполетами // Подымет высоко, // То ласкою попробует // И грудь с крестами царскими // Во все четыре
стороны // Повертывать начнет.