Неточные совпадения
И смолу с дегтем
сидит, а заплатив попенные, рубит
лес в казенных дачах и сгоняет по Волге до Астрахани бревна, брусья, шесты, дрючки, слеги и всякий другой лесной товар.
— Да хоша б насчет фальшивых денег, — отвечал Пантелей. — Ты думаешь, напрасно он
в остроге-то
сидел?.. Как же!.. Зачем бы ему кажду неделю на Ветлугу таскаться?.. За какими делами?.. Ветлуга знамо какая сторона: там по
лесам кто спасается, а кто денежку печатает…
— Уж как я вами благодарна [
В лесах за Волгой говорят: «благодарен вами», вместо «благодарю вас» и т. п.], Василий Борисыч, — говорила Манефа,
сидя после службы с московским посланником за чайным столом. — Истинно утешил, друг… Точно будто я на Иргизе стояла!.. Ангелоподобное пение!.. Изрядное осмогласие!.. Дай тебе, Господи, доброго здоровья и души спасения, что обучил ты девиц моих столь красному пению… Уж как я много довольна тобой, Василий Борисыч, уж так много довольна, что рассказать тебе не умею.
Опустилось солнышко за черную полосу темного
леса; воротились мужики домой с полевой работы, торопились они засветло отужинать — после Николина дня грешно
в избах огонь вздувать. Трифон Лохматый,
сидя на лавке возле двери, разболокался [Раздевался.], Фекла с дочерьми ставила на стол ужину… Вдруг к воротам подкатила пара саврасок.
Часа через два по возвращении Василья Борисыча из
лесу с Устиньей
в передних горницах Патапа Максимыча гости за чаем
сидели.
Сидит под окном да тоскует, недвижно
сидит, устремив слезные очи на черную полосу
леса, и слышит разговор какого-то проезжего крестьянина с обительским конюхом Дементьем о дороге
в Городец, на какие деревни надобно ехать. Дементий
в числе деревушек помянул Поромово.
— А нам-то, по-твоему, без пения быть? — с жаром возразила Таисея. — Без Варвары на клиросе как запоют?.. Кто
в лес, кто по дрова?.. Сама знаешь, сколь было соблазна, когда хворала она… А я-то для вас и гроша, должно быть, не стою?.. А кем обитель вся держится?.. У кого на вас есть знакомые благодетели?.. Через кого кормы, и доходы, и запасы?.. Слава Богу, тридцать годов игуменствую — голодные при мне не
сидели… Не меня ль уж к Самоквасовым-то
в читалки послать? — с усмешкой она примолвила.
Пóд вечер, только что солнышко спряталось за окрайну
леса, что чернеет по закраю неба вкруг Комарова, только что поляны возле перелесков белыми волнами вечернего тумана подернулись, Фленушка с Марьюшкой, осторожно выйдя за околицу и сторожко озираясь во все стороны, тихо спустились
в Каменный Вражек. Там уж
сидели казанец с саратовцем.
В том государстве, за темными
лесами, за зелеными лугами, за быстрыми реками, за крутыми берегами,
в чистом поле, на широком раздолье, белокаменны палаты стоят, а во тех палатах,
в высокóм терему, у косящата окна, три девицы, три сестрицы, три красавицы
сидят, промеж себя разговаривают.
Вот он идет раз, видит
сидит в лесу при чищобе на пенечке бурый медведь и говорит: «Мужик Афанасий травкой подпоясан, это я сам и есть коровья смерть, только мне божьих мужичков очень жаль стало: ступай, скажи, пусть они мне выведут в лес одну белую корову, а черных и пестрых весь день за рога держут, я так и быть съем белую корову, и от вас и уйду».
Неточные совпадения
Потянувши впросонках весь табак к себе со всем усердием спящего, он пробуждается, вскакивает, глядит, как дурак, выпучив глаза, во все стороны, и не может понять, где он, что с ним было, и потом уже различает озаренные косвенным лучом солнца стены, смех товарищей, скрывшихся по углам, и глядящее
в окно наступившее утро, с проснувшимся
лесом, звучащим тысячами птичьих голосов, и с осветившеюся речкою, там и там пропадающею блещущими загогулинами между тонких тростников, всю усыпанную нагими ребятишками, зазывающими на купанье, и потом уже наконец чувствует, что
в носу у него
сидит гусар.
Между тем уж он переехал на дачу и дня три пускался все один по кочкам, через болото,
в лес или уходил
в деревню и праздно
сидел у крестьянских ворот, глядя, как бегают ребятишки, телята, как утки полощутся
в пруде.
Подъехав к Калиновому
лесу, мы нашли линейку уже там и, сверх всякого ожидания, еще телегу
в одну лошадь, на середине которой
сидел буфетчик. Из-под сена виднелись: самовар, кадка с мороженой формой и еще кой-какие привлекательные узелки и коробочки. Нельзя было ошибиться: это был чай на чистом воздухе, мороженое и фрукты. При виде телеги мы изъявили шумную радость, потому что пить чай
в лесу на траве и вообще на таком месте, на котором никто и никогда не пивал чаю, считалось большим наслаждением.
Часа
в три он
сидел на террасе ресторана
в Булонском
лесу, углубленно читая карту кушаний.
— Конечно, — отвечал Хлопуша, — и я грешен, и эта рука (тут он сжал свой костливый кулак и, засуча рукава, открыл косматую руку), и эта рука повинна
в пролитой христианской крови. Но я губил супротивника, а не гостя; на вольном перепутье да
в темном
лесу, не дома,
сидя за печью; кистенем и обухом, а не бабьим наговором.