Неточные совпадения
— Это ты хорошо говоришь, дружок, по-Божьему, — ласково взяв Алексея за плечо, сказал Патап Максимыч. — Господь
пошлет; поминай чаще Иева на гноищи. Да… все имел, всего лишился, а на Бога не возроптал; за то и подал ему Бог больше
прежнего. Так и ваше дело — на Бога не ропщите, рук не жалейте да с Богом работайте, Господь не оставит вас —
пошлет больше
прежнего.
А тут и по хозяйству не по-прежнему все
пошло: в дому все по-старому, и затворы и запоры крепки, а добро рекой вон плывет, домовая утварь как на огне горит. Известно дело: без хозяйки дом, как без крыши, без огорожи; чужая рука не на то, чтобы в дом нести, а чтоб из дому вынесть. Скорбно и тяжко Ивану Григорьичу. Как делу помочь?.. Жениться?
— Что детки? Малы они, кумушка, еще неразумны, — отвечал Иван Григорьич. — Пропащие они дети без матери… Нестройно, неукладно в дому у меня. Не глядел бы… Все, кажись, стоит на своем месте, по-прежнему; все, кажется, порядки
идут, как
шли при покойнице, а не то… Пустым пахнет, кумушка.
— Ин обождите маленько,
пойду благословлюсь у отца игумна, — сказал казначей, и вскоре послышались шаги удалявшихся внутрь монастыря. Притихший собачий лай поднялся пуще
прежнего.
Насилу-насилу добилась старушка, чтоб смолкла песня греховная. Зато шутливая болтовня и веселый хохот поднялись пуще
прежнего. Повскакали девицы из-за работы, и
пошла у них такая возня, что хоть святых вон неси.
— Рассказывай про лапушку-сударушку, — молвила Фленушка, подавая Алексею чашку чая. — Что она? Как все
идет у вас? По-прежнему ль по-хорошему, аль как по-новому?
У матерей только и речи, что про Настину болезнь, а добрая Виринея походя плакала, и в келарне у ней все
пошло не по-прежнему: то рыба переварится, то пироги в уголь перегорят.
— Начало индикта с Семеня-дня на Васильев поворотили [Семень-день (Симеона Столпника) — 1 сентября; Васильев день — 1 января. Речь
идет о введении январского года вместо
прежнего сентябрьского.]. Времен изменение.
В
прежние годы из нашей Чищи [Чищею называется безлесная полоса вдоль левого берега Волги шириною верст на двадцать, двадцать пять и больше.] валенок да шляпа на весь крещеный мир
шли, а теперь катальщики чуть не с голоду мрут…
Место возле дороги было посуше; девицы с Васильем Борисычем по-прежнему
пошли друг за дружкой по лесной опушке, по-прежнему отдалился московский посол с Парашей, по-прежнему вел ее за белую руку, по-прежнему прижимал ее к сердцу и срывал с губ Параши горячие поцелуи.
С раннего утра больше половины матерей и белиц из Манефиной обители ушли к соседям праздновать, но, как ни упрашивала мать Таисея самое Манефу не забыть
прежней любви, в такой великий день посетить их обитель, она не
пошла, ссылаясь на усталость и нездоровье…
— Молись же Богу, чтоб он скорей
послал тебе человека, — сказала Аграфена Петровна. — С ним опять, как в детстве бывало, и светел и радошен вольный свет тебе покажется, а людская неправда не станет мутить твою душу. В том одном человеке вместится весь мир для тебя, и, если будет он жить по добру да по правде, успокоится сердце твое, и больше
прежнего возлюбишь ты добро и правду. Молись и ищи человека. Пришла пора твоя.
Неточные совпадения
По Подьяческой
пошел, // Свою
прежнюю нашел…
— Фу, бесстыдники, пристают! — проговорила она, еще раз отмахнувшись.
Пошла она скоро, но по-прежнему сильно шатаясь. Франт
пошел за нею, но по другой аллее, не спуская с нее глаз.
— Теперь-то! О, что теперь делать!.. Вместе, вместе! — повторяла она как бы в забытьи и вновь обнимала его, — в каторгу с тобой вместе
пойду! — Его как бы вдруг передернуло,
прежняя, ненавистная и почти надменная улыбка выдавилась на губах его.
Раскольников бросился вслед за мещанином и тотчас же увидел его идущего по другой стороне улицы,
прежним ровным и неспешным шагом, уткнув глаза в землю и как бы что-то обдумывая. Он скоро догнал его, но некоторое время
шел сзади; наконец поравнялся с ним и заглянул ему сбоку в лицо. Тот тотчас же заметил его, быстро оглядел, но опять опустил глаза, и так
шли они с минуту, один подле другого и не говоря ни слова.
Косыночку ее из козьего пуха тоже пропил, дареную,
прежнюю, ее собственную, не мою; а живем мы в холодном угле, и она в эту зиму простудилась и кашлять
пошла, уже кровью.