Неточные совпадения
Окончив куренье, Алексей Абрамович обращался к управителю, брал у него из рук рапортичку и начинал его ругать не
на живот, а
на смерть, присовокупляя всякий раз, что «кончено, что он его знает, что он умеет учить мошенников и для примера справедливости
отдаст его сына в солдаты, а его заставит ходить за птицами!» Была ли это мера нравственной гигиены вроде ежедневных обливаний холодной водой, мера, посредством которой он поддерживал
страх и повиновение своих вассалов, или просто патриархальная привычка — в обоих случаях постоянство заслуживало похвалы.
К чему же теперь, когда прошло так много лет, я вспомнил ее, обреченную
на четырехмесячный
страх. Не даром. Женщина эта была второй моей пациенткой в этой области, которой впоследствии я
отдал мои лучшие годы. Первым был тот — со звездной сыпью
на груди. Итак, она была второй и единственным исключением: она боялась. Единственная в моей памяти, сохранившей освещенную керосиновыми лампами работу нас четверых (Пелагеи Ивановны, Анны Николаевны, Демьяна Лукича и меня).
— Человече, — сказал ему царь, — так ли ты блюдешь честника?
На что у тебе вабило, коли ты не умеешь наманить честника? Слушай, Тришка,
отдаю в твои руки долю твою: коли достанешь Адрагана, пожалую тебя так, что никому из вас такого времени не будет; а коли пропадет честник, велю, не прогневайся, голову с тебя снять, — и то будет всем за
страх; а я давно замечаю, что нет меж сокольников доброго строения и гибнет птичья потеха!
Дедушка Еремей купил Илье сапоги, большое, тяжёлое пальто, шапку, и мальчика
отдали в школу. Он пошёл туда с любопытством и
страхом, а воротился обиженный, унылый, со слезами
на глазах: мальчики узнали в нём спутника дедушки Еремея и хором начали дразнить:
Я очень храбро и решительно посылал Фустова к Ратчам, но когда сам я к ним отправился часов в двенадцать (Фустов ни за что не согласился идти со мною и только просил меня
отдать ему подробный отчет во всем), когда из-за поворота переулка издали глянул
на меня их дом с желтоватым пятном пригробной свечи в одном из окон, несказанный
страх стеснил мое дыхание, я бы охотно вернулся назад…