Неточные совпадения
— Спасибо
на добром слове, Патап Максимыч. Что смогу да сумею сделать — всем готов служить вашему здоровью, —
отвечал Алексей.
—
На добром слове покорно благодарим, Данило Тихоныч, —
отвечал Патап Максимыч, — только я так думаю, что если Михайло Данилыч станет по другим местам искать, так много девиц не в пример лучше моей Настасьи найдет. Наше дело, сударь, деревенское, лесное. Настасья у меня, окроме деревни да скита, ничего не видывала, и мне сдается, что такому жениху, как Михайло Данилыч, вряд ли она под стать подойдет, потому что не обыкла к вашим городским порядкам.
— Известно что, —
отвечал Артемий. — Зачал из золотой пушки палить да вещбу говорить — бусурманское царство ему и покорилось. Молодцы-есаулы крещеный полон
на Русь вывезли, а всякого
добра бусурманского столько набрали, что в лодках и положить было некуда: много в воду его пометали. Самого царя бусурманского Стенька Разин
на кол посадил, а дочь его, царевну, в полюбовницы взял. Дошлый казак был, до девок охоч.
—
На Ефрема Сирина по деревням домового закармливают, каши ему
на загнеток кладут, чтобы
добрый был весь год, —
отвечала Марья, смеясь в глаза Виринее.
— Про это что и говорить, —
отвечал Пантелей. — Парень — золото!.. Всем взял: и умен, и грамотей, и душа
добрая… Сам я его полюбил. Вовсе не похож
на других парней — худого слова аль пустошних речей от него не услышишь: годами молод, разумом стар… Только все же, сама посуди, возможно ль так приближать его? Парень холостой, а у Патапа Максимыча дочери.
— А то, что этот самый Дюков того проходимца к нам и завез, —
отвечал Пантелей. — Дело было накануне именин Аксиньи Захаровны. Приехали нежданные, незваные — ровно с неба свалились. И все-то шепчутся, ото всех хоронятся.
Добрые люди так разве делают?.. Коли нет
на уме ду́рна, зачем людей таиться?
— Обожди, друг, маленько. Скорого дела не хвалят, —
ответила Манефа. — Ты вот погости у нас —
добрым гостям мы рады всегда, — а тем временем пособоруем, тебя позовем
на собрание — дело-то и будет в порядке… Не малое дело, подумать да обсудить его надо… Тебе ведь не к спеху? Можешь недельку, другую погостить?
— Хоть и молода, а я бы тебя, отходя сего света,
на игуменство благословила. Тогда матери должны будут тебе покориться, — не
отвечая на Фленушкины слова, продолжала Манефа… — Все бы мое
добро при тебе осталось. Во всем бы ты была моею наследницей.
— Да вы не бойтесь, сударыня Марья Гавриловна, —
отвечала ей Таня. — Она ведь предобрая и все с молитвой делает. Шагу без молитвы не ступит. Корни роет — «Богородицу» читает, травы сбирает — «Помилуй мя, Боже». И все, все по-Божественному, вражьего нет тут нисколько… Со злобы плетут
на нее келейницы; обойдите деревни, любого спросите, всяк скажет, что за елфимовскую Наталью денно и нощно все Бога молят. Много пользы народу она делает. А уж какая разумная, какая
добрая, и рассказать того невозможно.
— Спаси Христос, матери; спасибо, девицы… Всех
на добром слове благодарю покорно, — с малым поклоном
ответила Таисея, встала и пошла из келарни. Сойдя с крыльца, увидала она молодых людей, что кланялись с Манефиными богомольцами…
— Невмоготу было, матушка, истинно невмоготу, — сдержанно и величаво
ответила Манефа. — Поверь слову моему, мать Таисея, не в силах была
добрести до тебя… Через великую силу и по келье брожу… А сколько еще хлопот к послезавтраму!.. И то с ума нейдет, о чем будем мы
на Петров день соборовать… И о том гребтится, матушка, хорошенько бы гостей-то угостить, упокоить бы… А Таифушки нет, в отлучке… Без нее как без рук… Да тут и беспокойство было еще — наши-то богомолки ведь чуть не сгорели в лесу.
Неточные совпадения
— Нет, брат, ты не ругай меня фетюком, —
отвечал зять, — я ей жизнью обязан. Такая, право,
добрая, милая, такие ласки оказывает… до слез разбирает; спросит, что видел
на ярмарке, нужно всё рассказать, такая, право, милая.
Какую службу ты несёшь?» // «
На счастье грех роптать», Жужутка
отвечает: // «Мой господин во мне души не чает; // Живу в довольстве и
добре, // И ем, и пью
на серебре;
«Путь
добрый вам», Пчела
на это
отвечала: // «А мне // И
на моей приятно стороне.
Добрый старик Фока, украдкой взглянув
на нас, опустил глаза и, отворяя дверь в переднюю, отвернувшись,
отвечал:
Несмотря
на то, что княгиня поцеловала руку бабушки, беспрестанно называла ее ma bonne tante, [моя
добрая тетушка (фр.).] я заметил, что бабушка была ею недовольна: она как-то особенно поднимала брови, слушая ее рассказ о том, почему князь Михайло никак не мог сам приехать поздравить бабушку, несмотря
на сильнейшее желание; и,
отвечая по-русски
на французскую речь княгини, она сказала, особенно растягивая свои слова: