Слезы вдруг хлынули ручьями из глаз его. Он повалился в ноги князю, так, как был, во фраке наваринского пламени с дымом, в бархатном жилете с атласным галстуком,
новых штанах и причесанных волосах, изливавших чистый запах одеколона.
Сам преступник сидел, понурив голову, и, только по временам поворачивая ее назад, взглядывал на жену; на тех же дрогах сидел, спустив с них ноги, палач в плисовых
новых штанах, в красной рубахе и в легонькой, как бы кучерской поддевке.
Иду я вдоль длинного забора по окраинной улице, поросшей зеленой травой. За забором строится новый дом. Шум, голоса… Из-под ворот вырывается собачонка… Как сейчас вижу: желтая, длинная, на коротеньких ножках, дворняжка с неимоверно толстым хвостом в виде кренделя. Бросается на меня, лает. Я на нее махнул, а она вцепилась мне в ногу и не отпускает, рвет мои
новые штаны. Я схватил ее за хвост и перебросил через забор…
Неточные совпадения
Оба китайца были одеты в синие куртки, синие
штаны, наколенники и улы, но одежда молодого китайца была
новая, щеголеватая, а платье старика — старое и заплатанное.
Дерсу нисколько не изменился и не постарел. Одет он был по-прежнему в кожаную куртку и
штаны из выделанной оленьей кожи. На голове его была повязка и в руках та же самая берданка, только сошки как будто
новее.
Веселые и довольные матросы первой вахты мылись, брились и стригли друг друга, доставали из своих сундучков завернутый в тряпичку доллар-другой, вынимали
новое платье и переодевались в чистые белые матросские рубахи с откидными воротниками, открывающими загорелые, бронзовые шеи, в белые
штаны, опоясывая их ременными поясами, с которых на ремешках висели матросские ножи, запрятанные в карманы, и обували
новые сапоги, сшитые из отпущенного им русского товара.
Душистое мыло и одеколон, присланные мне из Москвы, пошли в дело. Через полчаса я стоял перед Гаршиным в розовой мужицкой рубахе, подпоясанной моим калмыцким ремнем с серебряными бляшками, в
новых, лилового цвета, — вкус моего Васьки — нанковых
штанах и чисто вымытых сапогах с лакированными голенищами, от которых я так страдал в жару на Кукуевке при непрерывном солнцепеке. Старое белье я засунул в дупло дерева.
— Иван Иванович… У меня
штаны новые — отец драться будет.