Неточные совпадения
— Ничего, сударыня Аксинья Захаровна, — говорил, смеясь, Патап Максимыч. — Это мы так, шутку, значит,
шутим. Авось плечо-то у тебя
не отломится.
За обедом Патап Максимыч был в добром расположении духа, шутки
шутил даже с матушкой Манефой. Перед обедом долго говорил с ней, и та успела убедить брата, что никогда
не советовала племяннице принимать иночество. Больше всего Патап Максимыч над Фленушкой подшучивал, но та сама зубаста была и, при всей покорности, в долгу
не оставалась. Настя молчала.
— Ты все шутки
шутишь, Фленушка, а мне
не до них, — тяжело вздыхая, сказала Настя. — Как подумаю, что будет впереди, сердце так и замрет… Научила ты меня, как с тятенькой говорить… Ну, смиловался, год
не хочет про свадьбу поминать… А через год-от что будет?
Хотя Фленушка только о том Насте и твердила, что приведет к ней Алексея, но речам ее Настя веры
не давала, думала, что
шутит она… И вдруг перед ней, как из земли вырос, — стоит Алексей.
— Разве есть за Волгой золото? Быть того
не может! Шутки ты
шутишь над нами, — сказал удельный голова.
«Что же это такое? — думал Патап Максимыч, садясь возле почетного гостя. — Коли шутки
шутит, так эти шутки при девках
шутить не годится… Неужели правду он говорит? Чудное дело!»
— Эх вы, постники безгрешные!.. Знавал я на своем веку таких, —
шутил Патап Максимыч. — Есть такие спасенные души, что
не только в середу, в понедельник даже молока
не хлебнут, а молочнице и в Велику пятницу спуску
не дадут.
— Ну ладно, ладно. Будет шутку
шутить… Рассказывай, как в самом деле ихняя затея варилась, — прервал Колышкин. — Глазком бы посмотреть, как плуты моего крестного оплетать задумали, — с усмешкой прибавил он. — Сидят небось важно, глядят задумчиво,
не улыбнутся, толкуют чинно, степенно… А крестный себе на уме, попирает смех на сердце, а сам бровью
не моргнет: «Толкуйте, мол, голубчики, распоясывайтесь, выкладывайте, что у вас на уме сидит, а мне как вас насквозь
не видеть?..» Ха-ха-ха!..
—
Не уйдут!.. Нет, с моей уды карасям
не сорваться!.. Шалишь, кума, —
не с той ноги плясать пошла, — говорил Патап Максимыч, ходя по комнате и потирая руки. — С меня
не разживутся!.. Да нет, ты то посуди, Сергей Андреич, живу я, слава тебе Господи, и дела веду
не первый год… А они со мной ровно с малым ребенком вздумали шутки
шутить!.. Я ж им отшучу!..
Нередко выходил он в комнату, где молодежь справляла свое дело, подшучивал над товарищами Евграфа: «Нуте-ка, дескать, сыщите другую такую королеву», подсаживался к Маше, называл ее милой дочкой и,
шутя, низко кланялся и просил, чтоб она, сделавшись хозяйкою,
не согнала его, старого хрыча, со двора долой, а покоила б и берегла старость его да поскорей бы внучат народила ему.
— Мы
не черницы! — громко смеясь, отвечала старице Фленушка. — Ты, что ль, на нас манатью-то [Манатья(мантия), иначе иночество — черная пелеринка, иногда отороченная красным снурком, которую носят старообрядские иноки и инокини. Скинуть ее хоть на минуту считается грехом, а кто наденет ее хоть
шутя, тот уже постригся.] надевала?.. Мы белицы, мирское нам во грех
не поставится…
Соберутся, бывало, мои лебедушки ко мне в келарню зимним вечером, станут
шутить разные шуточки, затеют игры девичьи,
не насмотришься на них,
не налюбуешься.
Но
не все же
шутить да балагурить — надоест.
— А ты, спасёна душа,
не отлынивай, держи ответ на то, про что спрашивают. Это ведь ты из Стоглава мне вычитала, знаем и мы тоже маненько книжно-то писанье… Там про купленных людей говорится… Сказывай же про ря́ду: кто купил Василья Борисыча, у кого и какая цена за него была дадена? — продолжал
шутить Патап Максимыч.
— Смотри же, матушка Таисея, —
пошутила Манефа, — ты у меня голодом
не помори Василья-то Борисыча.
Не объест тебя,
не бойся — он у нас, ровно курочка, помаленьку вкушает… Послаще корми его… До блинков охоч наш гость дорогой, почаще блинками его угощай. Малинкой корми, до малинки тоже охоч… В чем недостача, ко мне присылай — я накажу Виринее.
Наконец Манилов поднял трубку с чубуком и поглядел снизу ему в лицо, стараясь высмотреть, не видно ли какой усмешки на губах его,
не пошутил ли он; но ничего не было видно такого, напротив, лицо даже казалось степеннее обыкновенного; потом подумал, не спятил ли гость как-нибудь невзначай с ума, и со страхом посмотрел на него пристально; но глаза гостя были совершенно ясны, не было в них дикого, беспокойного огня, какой бегает в глазах сумасшедшего человека, все было прилично и в порядке.
Неточные совпадения
Задумчивость, ее подруга // От самых колыбельных дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные пальцы //
Не знали игл; склонясь на пяльцы, // Узором шелковым она //
Не оживляла полотна. // Охоты властвовать примета, // С послушной куклою дитя // Приготовляется
шутя // К приличию, закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки своей.
Служив отлично-благородно, // Долгами жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб
не измучилось дитя, // Учил его всему
шутя, //
Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И в Летний сад гулять водил.
— Я тут еще беды
не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. // Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты
шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Меж тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех большое впечатленье // И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, //
Шутить, судить
не без греха, // Татьяне прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец
не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж было решено.
Шутить он
не любил и двумя городами разом хотел заткнуть глотку всем другим портным, так, чтобы впредь никто
не появился с такими городами, а пусть себе пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».