— А тебе тоже бы молчать, спасенная душа, — отвечал Патап Максимыч сестре, взглянув на нее исподлобья. — Промеж
мужа и жены советниц не надо. Не люблю, терпеть не могу!.. Слушай же, Аксинья Захаровна, — продолжал он, смягчая голос, — скажи стряпухе Арине, взяла бы двух баб на подмогу. Коли нет из наших работниц ловких на стряпню, на деревнях поискала бы. Да вот Анафролью можно прихватить. Ведь она у тебя больше при келарне? — обратился он к Манефе.
На скитских праздниках, на келейных сборищах за трапезами, куда сходится народ во множестве, боголюбивые старцы и пречестны́е матери истово и учительно читают из святочтимого Стоглава об Иванове дне: «Сходятся
мужи и жены и девицы на нощное плещевание и бесстудный говор, на бесовские песни и плясания и на богомерзкие дела… И те еллинские прелести отречены и прокляты…»
Неточные совпадения
Подошел татарский царь ко граду Великому Китежу, восхотел дома огнем спалить,
мужей избить либо в полон угнать,
жен и девиц в наложницы взять.
Поспорь эдак Аксинья Захаровна с сожителем о мирском, был бы ей окрик, пожалуй,
и волосник бы у ней Патап Максимыч поправил. А насчет скитов да лесов
и всего эдакого духовного — статья иная, тут не
муж, а
жена голова. Тут Аксиньина воля; за хульные словеса может
и лестовкой
мужа отстегать.
Так исстари ведется. Раскол бабами держится,
и в этом деле баба голова, потому что в каком-то писании сказано: «
Муж за
жену не умолит, а
жена за
мужа умолит».
— Да чтой-то, родной, ты ни с того ни с сего расходился? — тихо
и смиренно вмешалась в разговор
мужа с
женой мать Манефа. —
И слова сказать нельзя тебе, так
и закипишь.
Долго ходил взад
и вперед Патап Максимыч. Мерный топот босых ног его раздавался по горнице
и в соседней боковушке. Аксинья Захаровна проснулась, осторожно отворила дверь
и, при свете горевшей у икон лампады, увидела ходившего
мужа. В красной рубахе, весь багровый, с распаленными глазами
и всклоченными волосами, страшен он ей показался. Хотела спрятаться, но Патап Максимыч заметил
жену.
— Как какой конец? — молвила удивленная Настя. — Будем
муж да
жена. Тем
и делу конец…
— Пора бы девок-то под венец, — молвил Патап Максимыч, оставшись вдвоем с
женой. — У Прасковьи пускай глаза жиром заплыли, не вдруг распознаешь, что в них написано, а погляди-ка на Настю…
Мужа так
и просит! Поди, чай, спит
и видит…
Одни плачи поются от лица
мужа или
жены, другие от лица матери или отца, брата или сестры,
и обращаются то к покойнику, то к родным его, то к знакомым
и соседям…
— А сам-от ты разве не мой? — с ясной улыбкой, обняв Алексея, сказала Марья Гавриловна. — Разве
мужу с
женой можно делиться?..
И в Писании сказано: «Оба в плоть едину»… Что твое — мое, что мое — твое. По моему рассужденью так, не знаю, как по твоему.
На тех бесовских сходбищах
муже́м
и отрокóм шатание,
женам и девам падение!..
— Ах ты, шальная!.. Ах ты, озорная!.. — сама смеясь, говорила Дарья Никитишна. — Ухарь-девка, неча сказать! Хорошо, Дуняша, что в Христовы невесты угодила: замуж пошла бы,
и нá печи была бы бита,
и ó печь бита, разве только ночью не была бы бита… От такой
жены мужу одно: либо шею в петлю, либо в омут головой.
— А как же, по-твоему? — сказала Дуняша
и бойким, задорным взором обвела всю беседу. — Нечто лучше, как
муж жену бьет, а сам топиться нейдет?..
—
И кому б такая блажь вспала в голову, чтоб меня взять за себя?.. Не бывать мне кроткой, послушной
женой — была б я сварливая, злая, неугодливая!.. На малый час не было б от меня
мужу спокою!.. Служи мне, как извечный кабальный, ни шаг из воли моей выйти не смей, все по-моему делай! А вздумал бы наперекор, на все бы пошла. Жизни не пожалела б, а уж не дала бы единого часа над собой верховодить!..
Тому ли, другому ли будешь ты
женой богоданною, сама будешь счастлива
и муж твой счастлив будет.
Когда же
и сие справедливо, то никак невозможно прияти его: по Апостолу бо подобает епископу быти единыя
жены мужу, а двоеженцы ни в какой духовный чин, не токмо не превысокую степень архиерейства, поставлены быть не должны.
— А вы убеждены, что не может? (Свидригайлов прищурился и насмешливо улыбнулся.) Вы правы, она меня не любит; но никогда не ручайтесь в делах, бывших между
мужем и женой или любовником и любовницей. Тут есть всегда один уголок, который всегда всему свету остается неизвестен и который известен только им двум. Вы ручаетесь, что Авдотья Романовна на меня с отвращением смотрела?
Муж и жена в обществе суть два гражданина, делающие договор, в законе утвержденный, которым обещеваются прежде всего на взаимное чувств услаждение (да не дерзнет здесь никто оспорить первейшего закона сожития и основания брачного союза, начало любви непорочнейшия и твердый камень основания супружнего согласия), обещеваются жить вместе, общее иметь стяжание, возращать плоды своея горячности и, дабы жить мирно, друг друга не уязвлять.
Во время кадрили ничего значительного не было сказано, шел прерывистый разговор то о Корсунских,
муже и жене, которых он очень забавно описывал, как милых сорокалетних детей, то о будущем общественном театре, и только один раз разговор затронул ее за живое, когда он спросил о Левине, тут ли он, и прибавил, что он очень понравился ему.
Неточные совпадения
Что может быть на свете хуже // Семьи, где бедная
жена // Грустит о недостойном
муже, //
И днем
и вечером одна; // Где скучный
муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит
и холодно-ревнив! // Таков я.
И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
Как рано мог уж он тревожить // Сердца кокеток записных! // Когда ж хотелось уничтожить // Ему соперников своих, // Как он язвительно злословил! // Какие сети им готовил! // Но вы, блаженные
мужья, // С ним оставались вы друзья: // Его ласкал супруг лукавый, // Фобласа давний ученик, //
И недоверчивый старик, //
И рогоносец величавый, // Всегда довольный сам собой, // Своим обедом
и женой.
Спустясь в середину города, я пошел бульваром, где встретил несколько печальных групп, медленно подымающихся в гору; то были большею частию семейства степных помещиков; об этом можно было тотчас догадаться по истертым, старомодным сюртукам
мужей и по изысканным нарядам
жен и дочерей; видно, у них вся водяная молодежь была уже на перечете, потому что они на меня посмотрели с нежным любопытством: петербургский покрой сюртука ввел их в заблуждение, но, скоро узнав армейские эполеты, они с негодованием отвернулись.
А теперь вот вообразили, вместе с мамашей, что
и господина Лужина можно снести, излагающего теорию о преимуществе
жен, взятых из нищеты
и облагодетельствованных
мужьями, да еще излагающего чуть не при первом свидании.
Напротив,
жена ваша докажет вам только, как она же уважает вас, считая вас неспособным воспротивиться ее счастию
и настолько развитым, чтобы не мстить ей за нового
мужа.