Неточные совпадения
— Страшен сон, да милостив Бог, — успокаивала его Никитишна. —
Много ль гостей-то звал?
— Любезненькой ты мой! Касатик ты мой! — приветствовал он, ликуясь с
гостем. — Давно была охота повидаться с тобой. Давно наслышан,
много про тебя наслышан, вот и привел Господь свидеться.
Положив уставные поклоны и простившись с игумном и
гостями, пошли отцы вон из кельи. Только что удалились они, Стуколов на леса свел речь. Словоохотливый игумен рассказывал, какое в них всему изобилие: и грибов-то как
много, и ягод-то всяких, помянул и про дрова и про лыки, а потом тихонько, вкрадчивым голосом, молвил...
—
Много, чай, гостей-то понаехало на именины? — спросила уставщица мать Аркадия.
— И не поминай, — сказала Манефа. — Тут, Василий Борисыч, немало греха и суеты бывает, — прибавила она, обращаясь к московскому
гостю. — С раннего утра на гробницу деревенских
много найдет, из городу тоже наедут, всего ведь только пять верст дó городу-то… Игрища пойдут, песни, сопели, гудки… Из ружей стрельбу зачнут… А что под вечер творится — о том не леть и глаголати.
— Так как же ты,
гость дорогой, в Неметчину-то ездил?..
Много, чай, поди, было с тобой всяких приключеньев? — говорил Патап Максимыч Василью Борисычу. А тот сидел во образе смирения, учащал воздыхания, имел голову наклонну, сердце покорно, очи долу обращены.
Утром третьего дня сорочин Патап Максимыч опять с
гостями беседовал. В ожиданьи обеда Никитишна в передней горнице закуску им сготовила: икры зернистой, балыка донского, сельдей переславских и вяленой рознежской [Рознежье — село на левом берегу Волги, повыше Васильсурска. Здесь весной во время водополья ловят
много маломерных стерлядей и вялят их.] стерляди поставила. Хрустальные с разноцветными водками графины длинным рядом стояли на столе за тарелками.
— Знаем, как они у вас у родных-то
гостят!.. — опять усмехнулся Патап Максимыч и, отложив другую пачку, спросил сестру: —
Много ль обителей по другим скитам?
— Знатные
гости на празднике будут, надо, чтоб все по-хорошему было: Смолокуров Марко Данилыч с Дунюшкой приедет, Патап Максимыч обещался, Самоквасов племянник здесь… Опять же матери со всех обителей наедут — согласные и несогласные… Угощенье тут первое дело, надо, чтоб видели все наше строительство, все бы хозяйственность нашу ценили… Варенцов
много ли?
Когда начиналась обитель Манефина, там на извод братчины-петровщины на Петров день годовой праздник уставили. С той поры каждый год на этот день
много сходилось в обитель званых
гостей и незваных богомольцев. Не одни старообрядцы на том празднике бывали,
много приходило и церковников. Матери не спрашивали, кто да откуда, а садись и кушай. И люб показался тот обычай деревенскому люду…
Не все приезжали прямо к Манефе, только избранные да
много знакомых. Во всех Комаровских обителях, во всех сиротских домах пристало
гостей видимо-невидимо.
Снова саратовец заполнил шампанским стаканы. Патапу Максимычу «Чарочку» беседа запела. Пели и здравствовали Марку Данилычу, Михайле Васильичу, Ивану Григорьичу и всем
гостям по очереди. И за всякого пили и за всякого посуду били,
много вина и нá пол лили. И не одной дюжины стаканов у Манефы как не бывало.
Я не думаю, чтоб он был опасен, притом я позову очень
много гостей, так что его можно всегда вывести, если он что-нибудь, а потом он может где-нибудь в другом городе быть мировым судьей или чем-нибудь, потому что те, которые сами перенесли несчастие, всех лучше судят.
— Non, non, ne vous derangez pas, [Нет, нет, не беспокойтесь (фр.).] — удерживала она, но не удержала. — Какая скука! — успела она шепнуть ему, — у вас так
много гостей, а я хотела бы видеть вас одного…
Неточные совпадения
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин
гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно,
много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».
Ноздрев повел своих
гостей полем, которое во
многих местах состояло из кочек.
Впрочем, ради дочери прощалось
многое отцу, и мир у них держался до тех пор, покуда не приехали
гостить к генералу родственницы, графиня Болдырева и княжна Юзякина: одна — вдова, другая — старая девка, обе фрейлины прежних времен, обе болтуньи, обе сплетницы, не весьма обворожительные любезностью своей, но, однако же, имевшие значительные связи в Петербурге, и перед которыми генерал немножко даже подличал.
Но
гость уже так ему понравился, так они сошлись во
многом насчет успехов просвещенья и наук, — как отказать?
Заговорил о превратностях судьбы; уподобил жизнь свою судну посреди морей, гонимому отовсюду ветрами; упомянул о том, что должен был переменить
много мест и должностей, что
много потерпел за правду, что даже самая жизнь его была не раз в опасности со стороны врагов, и
много еще рассказал он такого, из чего Тентетников мог видеть, что
гость его был скорее практический человек.