Неточные совпадения
Встал Патап Максимыч, к окну подошел. Ночь темная,
небо черное, пó
небу все звезды, звезды — счету им нет. Тихо
мерцают, будто играют
в бесконечной своей высоте. Задумчиво глядит Патап Максимыч то
в темную даль, то
в звездное
небо. Глубоко вздохнув, обратился к Аксинье Захаровне...
До солнечного восхода она веселится. Ясно горят звезды
в глубоком темно-синем
небе, бледным светом тихо
мерцает «Моисеева дорога» [Млечный Путь.], по краям небосклона то и дело играют зарницы, кричат во ржи горластые перепела, трещит дерчаг у речки, и
в последний раз уныло кукует рябая кукушка. Пришла лета макушка, вещунье больше не куковать… Сошла весна сó
неба, красно лето на
небо вступает, хочет жарами землю облить.
Полночь
небо крыла, слабо звезды
мерцали в синей высоте небосклона. Тихо было
в воздухе, еще не остывшем от зноя долгого жаркого дня, но свежей отрадной прохладой с речного простора тянуло… Всюду царил бесшумный, беззвучный покой. Но не было покоя на сердце Чапурина. Не спалось ему
в беседке… Душно… Совсем раздетый, до самого солнышка простоял он на круче, неустанно смотря
в темную заречную даль родных заволжских лесов.
Неточные совпадения
В отдалении еще толпились тяжелые громады туч, изредка вспыхивали длинные молнии, но над нашими головами уже виднелось кое-где темно-синее
небо, звездочки
мерцали сквозь жидкие, быстро летевшие облака.
Длинным серебристым столбом отражается луна
в речных дрожащих струях и на золотых главах соседнего монастыря, великанами поднимаются темные горы правого берега, там и сям
мерцают сигнальные фонари пароходов, пышут к
небу пламенные столбы из труб стальных заводов…
Выражение
неба тоже было другое: звезды по — прежнему
мерцали и переливались, но теперь уже не обращали внимания на меня, стоявшего
в одной рубашонке на заднем крыльце, а как будто говорили друг с другом о чем-то, совсем до меня не относящемся.
— Ничего не нужно, друг мой Лара, но я устала и пришла к тебе посидеть, — отвечала генеральша, идя на голос к окну,
в сером фоне которого на морозном
небе мерцали редкие звезды, а внизу на подоконнике был чуть заметен силуэт Ларисы.
У меня же, помню, затеплилось
в груди хорошее чувство. Я был еще поэтом и
в обществе лесов, майского вечера и начинающей
мерцать вечерней звезды мог глядеть на женщину только поэтом… Я смотрел на девушку
в красном с тем же благоговением, с каким привык глядеть на леса, горы, лазурное
небо. У меня еще тогда осталась некоторая доля сентиментальности, полученной мною
в наследство от моей матери-немки.