Неточные совпадения
«Вещий тот сон, — думает Алексей. — Да нет, быть того не может, не статочное дело!.. Не вымолвить Настасье отцу с
матерью ни единого слова… Без меры горда, не
откроет беду свою девичью, не захочет накинуть позора на свою голову…»
— А ты вот слушай-ка еще, — молвил он ей, перевернувши в тетрадке два-три листочка: — «Аще кто нераздвоенным умом и несумненною верою обещается и пойдет к невидимому граду тому, не поведав ни отцу с
матерью, ни сестрам с братиями, ни всему своему роду-племени, — таковому человеку
откроет Господь и град Китеж, и святых, в нем пребывающих».
Дальнейшее представляло короткую поэму мучительства и смерти. Дочь из погреба молит
мать открыть дверь… — Ой, мамо, мамо! Вiдчинiть, бо вiн мене зарiже… — «Ой, доню, доню, нещасна наша доля… Як вiдчиню, то зарiже обоих…» — Ой, мамо, мамо, — молит опять дочь… — И шаг за шагом в этом диалоге у запертой двери развертывается картина зверских мучений, которая кончается последним восклицанием: — Не вiдчиняйте, мамо, бо вже менi й кишки висотав… — И тогда в темном погребе все стихает…
К ней-то и обратилась Хвостова, прося написать сыну о переводе ее первенца на службу под непосредственное начальство всемогущего графа, надеясь при дружбе с
матерью открыть, таким образом, своему Пете блестящую карьеру.
Как-то вечером Марья Корсунова постучала с улицы в окно, и, когда
мать открыла раму, она громким шепотом заговорила:
Неточные совпадения
Ребенок слушал ее,
открывая и закрывая глаза, пока, наконец, сон не сморит его совсем. Приходила нянька и, взяв его с коленей
матери, уносила сонного, с повисшей через ее плечо головой, в постель.
Упала на колени я: // «
Открой мне,
Матерь Божия, // Чем Бога прогневила я?
Видел я, как подобрали ее локоны, заложили их за уши и
открыли части лба и висков, которых я не видал еще; видел я, как укутали ее в зеленую шаль, так плотно, что виднелся только кончик ее носика; заметил, что если бы она не сделала своими розовенькими пальчиками маленького отверстия около рта, то непременно бы задохнулась, и видел, как она, спускаясь с лестницы за своею
матерью, быстро повернулась к нам, кивнула головкой и исчезла за дверью.
Она всякому
открыла бы их скорее, чем
матери.
Он поднялся опять на локоть, поводил спутанною головой на обе стороны, как бы отыскивая что-то, и
открыл глаза. Тихо и вопросительно он поглядел несколько секунд на неподвижно стоявшую пред ним
мать, потом вдруг блаженно улыбнулся и, опять закрыв слипающиеся глаза, повалился, но не назад, а к ней, к ее рукам.