Неточные совпадения
Патап Максимыч в губернский город собрался. Это было не очень далеко от Осиповки: верст шестьдесят. С
дороги своротил он в сторону, в деревню Ключово. Там жила сватья его и крестная мать Насти, Дарья Никитишна, знаменитая по всему
краю повариха. Бойкая, проворная, всегда веселая, никогда ничем не возмутимая, доживала она свой век в хорошеньком, чистеньком домике, на самом
краю деревушки.
Еще утренняя заря не разгоралась, еще солнышко из-за
края небосклона не выглядывало, как на большой
дороге у Софонтьевых крестов одна за другой зачали становиться широкие уемистые скитские повозки, запряженные раскормленными донельзя лошадьми и нагруженные пудовыми пуховиками и толстыми матерями.
Искрятся и сверкают озера, сияют белые церкви обширных селений, пламенем пышут стальные заводы, синеют дальние леса, перерезанные надвое вытянутой, как струнка, каменной
дорогой; левей, по
краю небосклона, высится увенчанный дубовыми рощами хребет красно-бурых с белоснежными алебастровыми прослоями гор, что тянется вдоль прихотливо извивающейся Оки…
— Садитесь, гости
дорогие, — сказала Манефа, обращаясь к Таисее и к приезжим гостям, а сама села с
краю стола на лавке.
До солнечного восхода она веселится. Ясно горят звезды в глубоком темно-синем небе, бледным светом тихо мерцает «Моисеева
дорога» [Млечный Путь.], по
краям небосклона то и дело играют зарницы, кричат во ржи горластые перепела, трещит дерчаг у речки, и в последний раз уныло кукует рябая кукушка. Пришла лета макушка, вещунье больше не куковать… Сошла весна сó неба, красно лето на небо вступает, хочет жарами землю облить.
Переливчатым блеском сверкают частые звезды: горят Стожары [Плеяды.], широко над севером раскинулся ярко мерцающий Воз [Большая Медведица.], белыми прогалинами с
края до
края небес сияет Моисеева
дорога.
— И думаю, и нет. Только мне ужасно хочется. Вот постой. — Она нагнулась и сорвала на
краю дороги дикую ромашку. — Ну, считай: сделает, не сделает предложение, — сказала она, подавая ему цветок.
От села Осиновки Захаров поехал на почтовых лошадях, заглядывая в каждую фанзу и расспрашивая встречных, не видел ли кто-нибудь старика гольда из рода Узала. Немного не доезжая урочища Анучино, в фанзочке на
краю дороги он застал какого-то гольда-охотника, который увязывал котомку и разговаривал сам с собою. На вопрос, не знает ли он гольда Дерсу Узала, охотник отвечал:
Лунный свет затуманился, стал как будто грязнее, звезды еще больше нахмурились, и видно было, как по
краю дороги спешили куда-то назад облака пыли и их тени.
Неточные совпадения
На
краю болота и
дороги мальчишки и мужики, стерегшие ночное, лежали и пред зарей все спали под кафтанами.
Действительно, в наших
краях знают толк в пении, и недаром село Сергиевское, на большой орловской
дороге, славится во всей России своим особенно приятным и согласным напевом.
У павильона Архангельской железной
дороги, выстроенного в стиле древних церквей Северного
края Саввой Мамонтовым, меценатом и строителем этой
дороги, жило семейство курносых самоедов, показывая публике моржа, который обитал в пристроенном к павильону бассейне и будто бы в минуты благодушного настроения говорил:
А сам, прирублен саблею каленой, // В чужом
краю, среди кровавых трав, // Кипучей кровью в битве обагренный, // Упал на щит червленый, простонав: // «Твою дружину, княже, приодели // Лишь птичьи крылья у степных
дорог, // И полизали кровь на юном теле // Лесные звери, выйдя из берлог».
Не воскреснуть Игоря дружине, // Не подняться после грозной сечи! // И явилась Карна и в кручине // Смертный вопль исторгла, и далече // Заметалась Желя по
дорогам, // Потрясая искрометным рогом. // И от
края, братья, и до
края // Пали жены русские, рыдая: // «Уж не видеть милых лад нам боле! // Кто разбудит их на ратном поле? // Их теперь нам мыслию не смыслить, // Их теперь нам думою не сдумать, // И не жить нам в тереме богатом, // Не звенеть нам серебром и златом!»