Неточные совпадения
Не вытерпела Аксинья Захаровна, плюнула и
вон пошла. Сама за Чапурина из скитов «уходом» бежала, и к келейницам сердце у ней лежало всегда.
Мало успокоили Фленушкины слова Алексея. Сильно его волновало, и не знал он, что делать: то на улицу выйдет, у ворот посидит, то в избу придет, за работу возьмется, работа из рук
вон валится, на полати полезет, опять долой. Так до сумерек пробился, в токарню не
пошел, сказал старику Пантелею, что поутру угорел в красильне.
— Как же это возможно, — отвечала хозяйка. — Сама не приглядишь, все шиворот-навыворот да
вон на тараты
пойдет… А после за ихнюю дурость принимай от гостей срам да окрик от Патапа Максимыча… Сама знаешь, родная, какие гости у нас будут! Надо, чтобы все было прибрано показистее.
А тут и по хозяйству не по-прежнему все
пошло: в дому все по-старому, и затворы и запоры крепки, а добро рекой
вон плывет, домовая утварь как на огне горит. Известно дело: без хозяйки дом, как без крыши, без огорожи; чужая рука не на то, чтобы в дом нести, а чтоб из дому вынесть. Скорбно и тяжко Ивану Григорьичу. Как делу помочь?.. Жениться?
С громким смехом Настя с Парашей прыснули
вон из горницы и побежали играть в огород, клича с собой Груню, но Груня не
пошла с ними…
Положив уставные поклоны и простившись с игумном и гостями,
пошли отцы
вон из кельи. Только что удалились они, Стуколов на леса свел речь. Словоохотливый игумен рассказывал, какое в них всему изобилие: и грибов-то как много, и ягод-то всяких, помянул и про дрова и про лыки, а потом тихонько, вкрадчивым голосом, молвил...
Верь моему слову: года не минет, как взвоет у тебя мошна — и
вон из кармана
пойдет…
Насилу-насилу добилась старушка, чтоб смолкла песня греховная. Зато шутливая болтовня и веселый хохот поднялись пуще прежнего. Повскакали девицы из-за работы, и
пошла у них такая возня, что хоть святых
вон неси.
Затем рядами
пошли все
вон из часовни.
Рано утром
пошел он по токарням и красильням. В продолжение Настиной болезни Патапу Максимычу было не до горянщины, присмотра за рабочими не было. Оттого и работа
пошла из рук
вон. Распорядился Алексей как следует, и все закипело. Пробыл в заведениях чуть не до полудня и
пошел к Патапу Максимычу. Тот в своей горнице был.
— Не взыщите… Я не знал… думал, нет никого… Я уйду… — говорил смущенный Алексей и
пошел было
вон из светлицы.
По этой тайнописи в письме к Манефе было написано: «Велено по самой скорости во все скиты
послать, чтобы их описать и весь народ разобрать, и которы по ревизии не приписаны, тех бы
вон выслать».
— Признаться сказать, понять не могу, как это вздумалось Патапу Максимычу отпустить тебя, когда он столько дорожил тобой, — ходя взад и вперед по комнате, говорил Сергей Андреич. — Великим постом заезжал он ко мне не на долгое время, — помнишь, как он на Ветлугу с теми плутами ездил. В ту пору он тобой нахвалиться не мог… Так говорил: «С этим человеком по гроб жизни своей не расстанусь». Как же у вас после того на вон-тараты
пошло?.. Скажи по правде, не накуролесил ли ты чего?
Долго
шла меж приятелей веселая беседа… Много про Керженски скиты рассказывал Патап Максимыч, под конец так разговорился, что женский пол одна за другой
вон да
вон. Первая Груня, дольше всех Фленушка оставалась. Василий Борисыч часто говорил привычное слово «искушение!», но в душе и на уме бродило у него иное, и охотно он слушал, как Патап Максимыч на старости лет расходился.
— А где такого человека найдешь? — спросил Алексей. — Нынче всяк за свой карман. Подпиши-ка ему крепость-то, он тебе поклон да и
вон… Разве вот что:
посылай в Казань эстафету, зови брата… Пусть его купит… Свои люди — сочтетесь.
Прошло минут с пять; один молчит, другой ни слова. Что делать, Алексей не придумает —
вон ли
идти, на диван ли садиться, новый ли разговор зачинать, или, стоя на месте, выжидать, что будет дальше… А Сергей Андреич все по комнате ходит, хмуря так недавно еще сиявшее весельем лицо.
— Ложись, тетка, ложись во
славу Божию, — торопил ее старик. — Говорят тебе, лучше этого места нет… Под самыми колоколами…
Вон, гляди кверху-то, тут Вздвиженский собор, а тут Благовещенский… Услышишь…
И егда объявят нам царский указ, будьте безмолвны, но
вон из скитов не
идите…
—
Пойдем на всполье, Семенушка, за Каменный Вражек. Там на вольном воздухе дельней потолкуем. А здесь ты
вон на всю обитель кричишь — услышать могут…
Пойдем!
А сам на уме: «И тому не хотел я сказать, как на Ветлугу его
посылал, и
вон какое дело вышло… Не было б и теперь чего?.. Не сказать ли уж лучше до отъезда?.. Да нет, нет!.. Тот был сорвиголова, а этот смиренник, тихоня, водой его не замутишь… Лучше после… Опять же как-то и не приходится самому дочь сватать… Обиняком бы как-нибудь. Подошлю-ка я к нему Никитишну!.. Да успеем еще!.. Это дело не волк — в лес не уйдет!»
— Повремени, матушка, — отирая слезы, молвила Фленушка. — Потерпи немножко. Скоро, скоро все расскажу. Все, все. А теперь…
Вон матушка Юдифа
идет, — прибавила она, взглянув в окошко. — Как при ней говорить… Погоди немножко, всю душу раскрою тебе…
Постных сливочек из дорожного погребца достали и выпили по хорошему пуншику. Оправясь тем от похмелья,
пошли из светлицы
вон: Семен Петрович караулить Василья Борисыча, Самоквасов от нечего делать по честным обителям шататься да на красных девушек глазеть.
— Прискорбно, не поверишь, как прискорбно мне, дорогой ты мой Василий Борисыч, — говорила ему Манефа. — Ровно я гоню тебя
вон из обители, ровно у меня и места ради друга не стало. Не поскорби, родной, сам видишь, каково наше положение. Языки-то людские, ой-ой, как злы!.. Иная со скуки да от нечего делать того наплетет, что после только ахнешь. Ни с того ни с сего насудачат… При соли хлебнется, к слову молвится, а тут и
пошла писать…
И неспешным шагом
пошел из сада
вон.
Неточные совпадения
А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри,
вон Чичиков, Чичиков
пошел!» И потом, как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!
—
Вона!
пошла писать губерния! — проговорил Чичиков, попятившись назад, и как только дамы расселись по местам, он вновь начал выглядывать: нельзя ли по выражению в лице и в глазах узнать, которая была сочинительница; но никак нельзя было узнать ни по выражению в лице, ни по выражению в глазах, которая была сочинительница.
«
Вон уже рыболов
пошел на охоту!» — говорили мужики, когда видели его, идущего на добычу.
Я вывел Печорина
вон из комнаты, и мы
пошли на крепостной вал; долго мы ходили взад и вперед рядом, не говоря ни слова, загнув руки на спину; его лицо ничего не выражало особенного, и мне стало досадно: я бы на его месте умер с горя.
— Ах, стыд-то какой теперь завелся на свете, господи! Этакая немудреная, и уж пьяная! Обманули, это как есть!
Вон и платьице ихнее разорвано… Ах, как разврат-то ноне
пошел!.. А пожалуй что из благородных будет, из бедных каких… Ноне много таких
пошло. По виду-то как бы из нежных, словно ведь барышня, — и он опять нагнулся над ней.