— О судьбе твоей все думаю… Недолго мне, Фленушка, на свете жить. Помру, что будет с тобой?..
Душа мутится, дух замирает, только об этом подумаю. Всякий тебя обидит, никакой у тебя заступы не будет… Горько будет тебе в злобе мира, во всех суетах его… — Так, взволнованным голосом, склонив голову на плечо Фленушки, говорила Манефа.
Неточные совпадения
Огонь в тепленке почти совсем потух. Угольки, перегорая, то светились алым жаром, то
мутились серой пленкой. В зимнице было темно и тихо — только и звуков, что иной лесник всхрапывает, как добрая лошадь, а у другого вдруг ни с того ни с сего
душа носом засвистит.
«Устройте
душу мою грешную, не быть бы ей во тьме кромешной, не кипеть бы мне в смоле горючей, не
мучиться бы в жупеле огненном».
По целым часам безмолвно, недвижно стоит у окна Марья Гавриловна, вперив грустные очи в заречную даль… Ничего тогда не слышит она, ничего не понимает, что ей говорят, нередко на темных ресницах искрятся тайные, тихие слезы… О чем же те думы, о чем же те слезы?.. Жалеет ли она покинутую пристань, тоскует ли по матерям Каменного Вражка, или
мутится душа ее черными думами при мысли, что ожидает ее в безвестном будущем?.. Нет…
Если ж
душа у тебя после молитвы не будет спокойна и сердце станет
мутиться, выкинь из мыслей того человека, старайся не видеть его и больше Богу молись — избавил бы тебя от мыслей мятежных, устроил бы судьбу твою, как святой его воле угодно.
—
Мутится душа, сердце горит, разрывается… Воли мне хочется!.. — в сильном волненье говорила Фленушка. — Не совладать мне с собой, матушка!..
Неточные совпадения
«Ах, коли бы ты знала,
душа моя, как я
мучилась и как теперь рада, что ты приехала…» Я понял, что она воображала видеть maman и остановился.
— Не
мучаешься ты ничем внутренне? Нет ничего у тебя на
душе!.. — приставал он.
Забудь меня, безумец исступленный. // Покоя не губи, // Я создана
душой твоей влюбленной, // Ты грезы не люби. // О, верь и знай, мечтатель малодушный, // Что,
мучась и стеня, // Чем ближе ты к мечте своей воздушной, // Тем дальше от меня.
Довольно
мучились мы в этом тяжелом, смутном нравственном состоянии, не понятые народом, побитые правительством, — пора отдохнуть, пора свести мир в свою
душу, прислониться к чему-нибудь… это почти значило «пора умереть», и Чаадаев думал найти обещанный всем страждущим и обремененным покой в католической церкви.
— Нет, каждый раз, бывало, как увижу его, радостно и весело станет на
душе, — отвечала Дуня. — А потом вдруг нахлынет тоска со всего света вольного и заноет сердце, кровью обливаючись. И каждый раз после того долго бывала я как сама не в себе. На уме
мутится, мысли путаются.