Неточные совпадения
— У нас, в Комарове, иные обители австрийских готовы принять, — вмешалась в
разговор Настя. — Глафирины только сумневаются, да еще Игнатьевы, Анфисины, Трифинины, а
другие обители все готовы принять, и Оленевские, и в Улангере, а и в Чернухе — везде, везде по скитам.
Длинным, длинным поцелуем поцеловала его Настя. Не до
разговоров было… Глядя
друг на
друга, все забыли они. Вздохи сменялись поцелуями, поцелуи вздохами.
Чтобы поворотить
разговор на
другое, Патап Максимыч напомнил Снежкову...
Пока Абрамовна раздумывала, сказать аль нет родителям про то, что подглядела, Масляников, собравшись в путь, попросил Гаврилу Маркелыча переговорить с ним наедине о каком-то важном деле. Долго говорили они в беседке, и кончился
разговор их тем, что Евграф Макарыч весело распростился со всеми, а Гаврила Маркелыч обещался на
другой день проводить его до пристани.
На тот раз тем
разговор и кончился. Но и этого много было Евграфу. На
другой же день отписал он Гавриле Маркелычу.
— Разве говорю я, что
разговорами размыкаешь его? Твое горе только годы размы́кать могут, — молвил Колышкин. — А надо тебе мыслями перескочить на что на
другое… Коли про дела говорить не можешь, расспроси парня, каково съездил, кого видел, что говорил…
Они и в
разговорах поумней
других были, и собой пригожее, и руки у них были не мозолистые, не закорузлые, как у рабочих белиц, а нежные, пышные, мягкие.
— Читать-то читал, матушка, — потупясь, ответил Василий Борисыч. — Как не читать?.. А что ж это вы про отца Варлаама помянули? — спросил он Манефу, видимо, желая отклонить
разговор на
другое… — Про него я что-то не слыхивал.
Это был первый летний сбор келейниц на одном месте… Чинны и степенны были их встречи. По-заученному клали они
друг перед
другом низкие поклоны, медленно ликовались и невозмутимо спрашивали одна
другую «о спасении».
Разговоры велись не долгие, все спешили пешком к гробнице Софонтия.
С
другого бока сидят за чаем старик с двумя помоложе,
разговор идет у них об óтправке к Калужской пристани только что купленной им на пермских ладьях соли.
Слышит один день такие
разговоры, слышит
другой — и пуще прежнего забродили у него в голове думы о богатстве, привольной жизни и людском почете со всех сторон…
Другой слов бы не нашел для
разговоров с Чапуриным, но Василий Борисыч на обхожденье с такими людьми был ловок, умел к каждому подладиться и всякое дело обработать по-своему…
— Надолго ли, матушка, отправляетесь? — спросила Марья Гавриловна, видимо желая свести
разговор на что-нибудь
другое.
Долго сидели вдвоем, до вторых петухов сидели. Времени много, мало
разговора.
Друг на дружку любуются,
друг на дружку наглядеться не могут.
Прошло минут с пять; один молчит,
другой ни слова. Что делать, Алексей не придумает — вон ли идти, на диван ли садиться, новый ли
разговор зачинать, или, стоя на месте, выжидать, что будет дальше… А Сергей Андреич все по комнате ходит, хмуря так недавно еще сиявшее весельем лицо.
Во все время
разговора Манефы с Фленушкой Параша молчала, но с необычной ей живостью поглядывала то на ту, то на
другую. Марьюшка сидела, опустя глаза и скромно перебирая руками передник. Потом села у растворенного окна, высунулась в него дó пояса и лукаво сама с собой усмехалась, слушая обманные речи Фленушки.
На другой день, когда ехали в оперу в извозничьей карете (это ведь дешевле, чем два извозчика), между
другим разговором сказали несколько слов и о Мерцаловых, у которых были накануне, похвалили их согласную жизнь, заметили, что это редкость; это говорили все, в том числе Кирсанов сказал: «да, в Мерцалове очень хорошо и то, что жена может свободно раскрывать ему свою душу», только и сказал Кирсанов, каждый из них троих думал сказать то же самое, но случилось сказать Кирсанову, однако, зачем он сказал это?
Неточные совпадения
На миг умолкли
разговоры; // Уста жуют. Со всех сторон // Гремят тарелки и приборы, // Да рюмок раздается звон. // Но вскоре гости понемногу // Подъемлют общую тревогу. // Никто не слушает, кричат, // Смеются, спорят и пищат. // Вдруг двери настежь. Ленский входит, // И с ним Онегин. «Ах, творец! — // Кричит хозяйка: — наконец!» // Теснятся гости, всяк отводит // Приборы, стулья поскорей; // Зовут, сажают двух
друзей.
Чтоб еще более облагородить русский язык, половина почти слов была выброшена вовсе из
разговора и потому весьма часто было нужно прибегать к французскому языку, зато уж там, по-французски,
другое дело: там позволялись такие слова, которые были гораздо пожестче упомянутых.
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб и шинелей, пудря усы людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу
разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в
других землях и под полуденным роскошным небом.
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон,
разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на ту или
другую сторону.
Гостья уже хотела было приступить к делу и сообщить новость. Но восклицание, которое издала в это время дама приятная во всех отношениях, вдруг дало
другое направление
разговору.