Неточные совпадения
Алексей хотел идти из подклета, как
дверь широко
распахнулась и вошла Настя. В голубом ситцевом сарафане с белыми рукавами и широким белым передником, с алым шелковым платочком на голове, пышная, красивая, стала она у
двери и, взглянув на красавца Алексея, потупилась.
Быстро
распахнулась дверь, вбежала Фленушка.
Еще раздались три удара в колокольчик уставщицы, а за ним учащенные звуки била, и входные
двери часовни
распахнулись настежь.
Вдруг большая
дверь быстро
распахнулась. Ввалился пьяный Волк, растерзанный, растрепанный, все лицо в синяках и рубцах с запекшейся кровью, губы разбиты, глаза опухли, сам весь в грязи: по всем статьям кабацкий завсегдатель.
С шумом
распахнулась дверь. Весь ободранный, всклокоченный и облепленный грязью, влетел пьяный Никифор.
Распахнулись двери створчатые — перед Алексеем во всей красе стала Марья Гавриловна.
Под эти слова
дверь быстро
распахнулась, и Патап Максимыч вошел в горницу. Лицо его пылало, пот крупными каплями выступал на высоком челе, но сам он несколько стих против прежнего.
Сидя в бывшей Настиной светлице, молча глядела Манефа, как Фленушка с Устиньей Московкой укладывали пожитки ее в чемоданы. Вдруг
распахнулась дверь из сеней и вошел Патап Максимыч, одетый по-домашнему: в широкой рубахе из алого канауса, опоясанный шелковым поясом, вытканным в подарок отцу покойницей Настей. Поглядел он на укладыванье, поглядел на Манефу, почесал слегка голову и молвил сестре...
Медленно, но широко
распахнулась дверь, и в горницу вошел Алексей. Чин чином, прежде всего сотворил он уставные поклоны перед иконами, а потом, молодецки встряхнув кудрями, степенно отдал поклон как маков цвет зардевшейся хозяйке. Сдержанно ответила она ему малым поклоном.
Двери шумно
распахнулись, и на пороге явилась Манефа. Строго и гневно было лицо ее, из-под нахмуренных бровей раскаленными угольками сверкали черные глаза.
Он стал обнимать сына… «Енюша, Енюша», — раздался трепещущий женский голос.
Дверь распахнулась, и на пороге показалась кругленькая, низенькая старушка в белом чепце и короткой пестрой кофточке. Она ахнула, пошатнулась и наверно бы упала, если бы Базаров не поддержал ее. Пухлые ее ручки мгновенно обвились вокруг его шеи, голова прижалась к его груди, и все замолкло. Только слышались ее прерывистые всхлипыванья.
Но сквозь дождь и гром ко крыльцу станции подкатил кто-то, молния осветила в окне мокрую голову черной лошади;
дверь распахнулась, и, отряхиваясь, точно петух, на пороге встал человек в клеенчатом плаще, сдувая с густых, светлых усов капли дождя.
Тут он отворотился, насунул набекрень свою шапку и гордо отошел от окошка, тихо перебирая струны бандуры. Деревянная ручка у двери в это время завертелась:
дверь распахнулась со скрыпом, и девушка на поре семнадцатой весны, обвитая сумерками, робко оглядываясь и не выпуская деревянной ручки, переступила через порог. В полуясном мраке горели приветно, будто звездочки, ясные очи; блистало красное коралловое монисто, и от орлиных очей парубка не могла укрыться даже краска, стыдливо вспыхнувшая на щеках ее.
— Как так твоя мать? — пробормотал он, не понимая. — Ты за что это? Ты про какую мать?.. да разве она… Ах, черт! Да ведь она и твоя! Ах, черт! Ну это, брат, затмение как никогда, извини, а я думал, Иван… Хе-хе-хе! — Он остановился. Длинная, пьяная, полубессмысленная усмешка раздвинула его лицо. И вот вдруг в это самое мгновение раздался в сенях страшный шум и гром, послышались неистовые крики,
дверь распахнулась и в залу влетел Дмитрий Федорович. Старик бросился к Ивану в испуге:
Неточные совпадения
Захар притворился, что не слышит, и стал было потихоньку выбираться на кухню. Он уж отворил без скрипу
дверь, да не попал боком в одну половинку и плечом так задел за другую, что обе половинки
распахнулись с грохотом.
Ну, подошел тот к нашей
двери, подождал, подождал —
дверь вдруг вся так и
распахнулась.
В темноте под ногами заскрипели ступени лестницы,
распахнулась еще
дверь, и Самгина ослепил яркий луч солнца.
Мать встала, пошла к
двери, но
дверь широко
распахнулась, открытая властной рукою Варавки.
Белые, пожелтевшие от старости
двери кабинета
распахнулись, и редактор, взмахнув полосками бумаги, закричал: