Неточные совпадения
На крещенском базаре потолкуем и,
Бог даст, порешим…
Притаив дыханье, глаз не спускали они с чашки, наполненной водою и поставленной у божницы: как наступит Христово крещенье, сама собой вода колыхнется и небо растворится; глянь в раскрытое на един миг небо и помолись
Богу: чего у него ни попросишь, все
даст.
А из себя видный, шадровит маленько, оспа побила, да с мужнина лица Настасье воду не пить; муж-от приглядится,
Бог даст, как поживет с ним годик-другой…
— Не оставь ты меня, паскудного, отеческой своей милостью, батюшка ты мой, Патап Максимыч!.. Как
Бог, так и ты —
дай теплый угол,
дай кусок хлеба!.. — так говорил тот человек хриплым голосом.
Десятков пять, шесть,
Бог даст, заработаешь, к тому ж и с харчей долой.
— Дай-ка
Бог, дай-ка
Бог, — вздохнула Аксинья Захаровна и пошла из Парашиной боковуши.
Бог даст, женихи станут к Груне свататься и к дочерям — приданое всем поровну.
— Оборони, Господи! — отвечал Стуколов. — Строго-настрого наказано, чтоб, опричь здешних жителей, никому словечка не молвить… Там после что
Бог даст, а теперь нельзя.
Покаемся,
Бог даст успеем умолить Создателя…
—
Дай ему
Бог доброго здоровья и души спасения, — набожно, вполголоса, проговорила Аксинья Захаровна. — Слыхали и мы про великие добродетели Семена Елизарыча. Сирым и вдовым заступник, нищей братии щедрый податель, странным покой, болящим призрение…
Дай ему, Господи, телесного здравия и душевного спасения…
— Не по себе Яким дерево клонит, — отвечал сватам Чапурин. —
Бог даст, сыщем зятя почище его. Наш товар вам не к руке, в ином месте поищите.
Дочку
Бог дал. Завернула ее Платонида в шубейку, отдала кривой Фотинье, а та мигом в соседнюю деревню Елфимову спроворила.
— Вот, Авдотьюшка, пятый год ты, родная моя, замужем, а деток
Бог тебе не
дает… Не взять ли дочку приемную, богоданную? Господь не оставит тебя за добро и в сей жизни и в будущей… Знаю, что достатки ваши не широкие, да ведь не объест же вас девочка… А может статься, выкупят ее у тебя родители, — люди они хорошие, богатые, деньги большие
дадут, тогда вы и справитесь… Право, Авдотьюшка, сотвори-ка доброе дело, возьми в дочки младенца Фленушку.
Там, опять-таки говорю я вам, увидим, что
Бог даст…
— Один ли, вся ли артель, это для нас все едино, — ответил Захар. — Ты ведь с артелью рядишься, потому артельну плату и
давай… а не хочешь, вот те
Бог, а вот порог. Толковать нам недосужно — лесовать пора.
— Доподлинно сказать тебе не могу, потому что тамошних лесов хорошо не знаю, — сказал Артемий. — Всего раза два в ту сторону ездил, и то дальше Уреня не бывал. Доедешь,
Бог даст, поспрошай там у мужиков — скажут.
— Донес
Бог!.. Вот и зимняк!.. Ялокша!.. — крикнул дядя Онуфрий, сворачивая в сторону, чтобы
дать дорогу пошевням.
Ведь старцы да старицы мастера
Бога молить: только деньги
давай да кормы посылай, любого грешника из ада вымолят…
— Да уж, пожалуйста, поведай мне, — молвил Патап Максимыч. —
Бог даст, заодно станем работать… Прииски откроем.
— Живет у меня молодой парень, на все дела руки у него золотые, — спокойным голосом продолжал Патап Максимыч. — Приказчиком его сделал по токарням, отчасти по хозяйству. Больно приглянулся он мне — башка разумная. А я стар становлюсь, сыновьями Господь не благословил, помощников нет, вот и хочу я этому самому приказчику не вдруг, а так, знаешь, исподволь, помаленько домовое хозяйство на руки сдать… А там что
Бог даст…
— Надежный человек, — молвил Патап Максимыч. — А говорю это тебе, отче, к тому, что если,
Бог даст, уверюсь в нашем деле, так я этого самого Алексея к тебе с известьем пришлю. Он про это дело знает, перед ним не таись. А как будет он у тебя в монастыре, покажи ты ему все свое хозяйство, поучи парня-то… И ему пригодится, и мне на пользу будет.
— Поезжай ты в город с Самсоном Михайлычем, — говорил он, — а я здесь,
Бог даст, пообмогусь как-нибудь… Авось эта хворь не к великой болезни.
— Жалких речей на меня не трать, — сухо ответил ему Стуколов. — Слава
Богу, не вечор друг дружку спознали… Деньги
давай!.. Ты наболтал, ты и в ответе.
— Сбывали же прежде, Якимушка, — молвил игумен. — Авось,
Бог милостив, и теперь сбудем…
Дай хоть по восьмнадцати.
Бог нам
дает много, а нам-то все мало,
Не можем мы, людие, ничем ся наполнить!
И ляжем мы в гробы, прижмем руки к сердцу,
Души наши пойдут по делам своим,
Кости наши пойдут по земле на предание,
Телеса наши пойдут червям на съедение,
А богатство, гордость, слава куда пойдут?
А Игнатьевым в обитель отнюдь не
давайте для того, что они за Егорку Трифонова
Бога молят, он еще у Макарья при моих глазах деньги им
давал и судаками.
Бог даст, завернет к нам, а не завернет, сам пойду, разыщу, заманю…
— Ишь ты! — усмехнулся отец. — Я его на Волгу за делом посылал, а он девок там разыскивал. Счастлив твой
Бог, что поставку хорошо обладил, не то бы я за твое малодушие спину-то нагрел бы. У меня думать не смей самому невесту искать… Каку
даст отец, таку и бери… Вот тебе и сказ… А жениться тебе в самом деле пора. Без бабы и по хозяйству все не ходко идет, да и в дому жи́лом не пахнет… По осени беспременно надо свадьбу сварганить, надоело без хозяйки в доме.
Бери зятя в дом, в чем мать на свет его родила, — гроша, говорю, Евграшке не
дам, — сам женюсь, на ком
Бог укажет, и все, что есть у меня, перепишу на жену.
—
Бога она не боится!.. Умереть не
дает Божьей старице как следует, — роптала она. — В черной рясе да к лекарям лечиться грех-от какой!.. Чего матери-то глядят, зачем
дают Марье Гавриловне в обители своевольничать!.. Слыхано ль дело, чтобы старица, да еще игуменья, у лекарей лечилась?.. Перед самой-то смертью праведную душеньку ее опоганить вздумала!.. Ох, злодейка, злодейка ты, Марья Гавриловна… Еще немца, пожалуй, лечить-то привезут — нехристя!.. Ой!.. Тошнехонько и вздумать про такой грех…
Да и мне,
Бог даст, на пользу будет…
— Великий благодетель нам Петр Спиридоныч,
дай ему, Господи, доброго здравия и души спасения, — молвила мать Назарета. — День и ночь за него
Бога молим. Им только и живем и дышим — много милостей от него видим… А что, девицы, не пора ль нам и ко дворам?.. Покуда матушка Манефа не встала, я бы вот чайком Василья-то Борисыча напоила… Пойдем-ка, умницы, солнышко-то стало низенько…
— Что ж… По моему рассуждению, дело не худое… Порочить нельзя, — сказала Манефа. —
Дай только
Бог, чтоб христианству было на пользу.
— Аксинья Захаровна с неделю места пробудет здесь, она бы и отвезла письмо, — продолжала Манефа. — А тебе, коли наспех послан, чего по-пустому здесь проживать? Гостя не гоню, а молодому человеку старушечий совет
даю: коли послан по хозяйскому делу, на пути не засиживайся, бывает, что дело, часом опозданное, годом не наверстаешь… Поезжай-ка с
Богом, а Марье Гавриловне я скажу, что протурила тебя.
Христом
Богом велел Патап Максимыч просить Марью Гавриловну —
дала бы посланному письмо к городскому лекарю, что вылечил Манефу, звала бы скорей его в Осиповку.
— Оченно уж вы строги, матушка, — сказал Василий Борисыч. — Ваши девицы демество даже разумеют, не то что по другим местам… А вот,
Бог даст, доживем до праздника, так за троицкой службой услышите, каково они запоют.
— То-то. Не мели того, что осталось на памяти, — молвил Патап Максимыч. — А родителю скажи: деньгами он мне ни копейки не должен… Что ни забрано, все тобой заслужено…
Бог даст, выпадет случай — сам повидаюсь, то же скажу… На празднике-то гостивши, не сказал ли чего отцу с матерью?
И жжет и рвет у Алексея сердце. Злоба его разбирает, не на Карпушку, на сестру. Не жаль ему сестры, самого себя жаль… «
Бог даст, в люди выду, — думает он, — вздумаю жену из хорошего дома брать, а тут скажут — сестра у него гулящая!.. Срам, позор!.. Сбыть бы куда ее, запереть бы в четырех стенах!..»
Не
дай ей
Бог познать третью любовь. Бывает, что женщина на переходе от зрелого возраста к старости полюбит молодого. Тогда закипает в ней страсть безумная, нет на свете ничего мучительней, ничего неистовей страсти той… Не сердечная тоска идет с ней об руку, а лютая ненависть, черная злоба ко всему на свете, особливо к красивым и молодым женщинам… Говорят: первая любовь óт
Бога, другая от людей, а третья от ангела, что с рожками да с хвостиками пишут.
— Маклер говорит, покупщики завтра же найдутся, только уж денег тех не
дадут, сколько за «Соболя» плачено было. За половину продать, так слава
Богу, он говорит.
— Как можно в этих горенках? — подняв заплаканные глаза на Алексея, сказала Марья Гавриловна. — При наших-то достатках да в этих клетушках!.. Полно ты, полно!.. А дом-от!.. Купим до того времени… Неделя остается…
Бог даст, управимся.
Года полтора молодые-то прожили, сыночка
Бог дал, тут у жены родитель-от и помри…
— Да полно ли вам? — брюзгливо молвила ему причудливая Фленушка. — И в обители книжное пуще горькой редьки надоело, а вы с ним и на гулянке. Пущай ее с Никанорой разводит узоры. Попросту
давайте говорить. В кои-то веки на волю да на простор вырвались, а вы и тут с патериком!.. Бога-то побоялись бы!
В чем другом, яко человецы согрешаем, а насчет поминовений перед
Богом ответа не
дадим…
Если кто тебе по мысли придется и вздумаешь ты за него замуж идти — не
давай сначала тем мыслям в себе укрепиться, стань на молитву и
Богу усердней молись, молись со слезами, сотворил бы Господь над тобой святую волю свою.
— Не в свахи, а вместо матери, — перервала ее Дуня. — Не привел Господь матушке меня выростить. Не помню ее, по другому годочку осталась. А от тебя, Грунюшка, столь много добра я видела, столько много хороших советов
давала ты мне, что я на тебя как на мать родную гляжу. Нет, уж если
Бог велит, ты вместо матери будь.
— Ты уж пойдешь!.. Нельзя и шутку сшутить!.. — едва нахмурясь, молвил с малой досадой Чапурин. — В ихнем горе-беде,
Бог даст, пособим, а что смешно, над тем не грех посмеяться.
— Заершилась! — шутливо молвил Патап Максимыч, отстраняясь от жены. — Слова нельзя сказать, тотчас заартачится!.. Ну, коли ты заступаешься за спасенниц, говори без бабьих уверток — доходны их молитвы до
Бога аль недоходны? Стоит им деньги
давать али нет?
— Так как же, сударыня Марья Гавриловна, насчет того векселька мы с вами покончим?.. Срок послезавтра, а вот перед
Богом, денег теперь у меня в сборе нет… Все это время крепко на ваше слово надеялся, что на два месяца отсрочку
дадите.
— Да вы не беспокойтесь, Патап Максимыч, — робко вступилась Марья Гавриловна. —
Бог даст, все как следует уладится. Алексей Трифоныч все к вашему удовольствию сделает.