Неточные совпадения
— Все, кто тебя ни заверял, — одна плутовская ватага, — сказал наконец Колышкин, — все одной шайки. Знаю этих воров — нагляделся на них
в Сибири. Ловки добрых людей облапошивать: кого по миру пустят, а кого
в поганое свое дело до той
меры затянут, что пойдет после
в казенных рудниках копать настоящее золото.
Они служили убежищем, «не хотевшим новины Никоновы приняти», но с течением времени, по
мере того как религиозный фанатизм ослабевал
в среде раскольников, скиты теряли первоначальный характер, превращаясь
в рабочие общины с артельным хозяйством.
По
мере того как женские общежития умножались и год от году пополнялись, ряды скитников редели, обители их пустели и, если не переходили
в руки женщин, разрушались сами собою, безо всякого вмешательства гражданской или духовной власти.
— Хорошая она старица, да уж добра через
меру, — молвила Манефа, несколько успокоившись и ложась на войлок, постланный на лежанке. — Уластить ее немного надо. У меня пуще всего, чтоб негодных толков не пошло про обитель, молвы бы не было… А тараканов
в скотной морозили?
— То-то и есть: толстó звонят, да тонкó едят… — примолвил Дементий. — У нас по лесам житье-то, видно, приглядней московского будет, даром что воротáми
в угол живем. По крайности ешь без
меры, кусков не считают.
— Белицей, Фленушка, останешься — не ужиться тебе
в обители, — заметила Манефа. — Востра ты у меня паче
меры. Матери поедóм тебя заедят… Не гляди, что теперь лебезят,
в глаза тебе смотрят… Только дух из меня вон, тотчас иные станут — увидишь. А когда бы ты постриглась, да я бы тебе игуменство сдала — другое бы вышло дело: из-под воли твоей никто бы не вышел.
— Вестимо дело, надо оглядеться, — согласился Трифон. — Твое дело еще темное, свету только что
в деревне и видел… на чужой стороне поищи разума, поучись вкруг добрых людей, а там что Бог велит. Когда рожь, тогда и
мера.
А как им поверить, коли тысячи других
в полной
мере одобряют писаря.
В прежние годы из нашей Чищи [Чищею называется безлесная полоса вдоль левого берега Волги шириною верст на двадцать, двадцать пять и больше.] валенок да шляпа на весь крещеный мир шли, а теперь катальщики чуть не с голоду
мрут…
— Да я казначею мать Таифу на другой же день
в Москву и
в Питер послала, — отвечала Манефа. — Дрябину Никите Васильичу писала с ней, чтобы Громовы всеми
мерами постарались отвести бурю, покланялись бы хорошенько высшим властям; Громовы ко всем вельможам ведь вхожи, с министрами хлеб-соль водят.
Хоть мать Меропея паче
меры любила слезу иерусалимскую [
В скитах и вообще
в Керженских и Чернораменских лесах иерусалимской слезой
в шутку называют водку.], однако и черницы и белицы поверили ее россказням…
Отселева направо вдоль озера сто сажен городу и налево сто сажен городу, а
в ширину
мера городу полтораста сажен.
А что властвовать задумали, паче
меры захотели выситься над нами, то им
в стыд, во срам,
в позор и поношенье!..
Пир кончился, расходится // Народ. Уснув, осталися // Под ивой наши странники, // И тут же спал Ионушка // Да несколько упившихся // Не
в меру мужиков. // Качаясь, Савва с Гришею // Вели домой родителя // И пели; в чистом воздухе // Над Волгой, как набатные, // Согласные и сильные // Гремели голоса:
Неточные совпадения
Быть можно дельным человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, //
В своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней
мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет
в маскарад.
Он был любим… по крайней
мере // Так думал он, и был счастлив. // Стократ блажен, кто предан вере, // Кто, хладный ум угомонив, // Покоится
в сердечной неге, // Как пьяный путник на ночлеге, // Или, нежней, как мотылек, //
В весенний впившийся цветок; // Но жалок тот, кто всё предвидит, // Чья не кружится голова, // Кто все движенья, все слова //
В их переводе ненавидит, // Чье сердце опыт остудил // И забываться запретил!
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без
меры, по преданью, //
В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто любит более тебя, // Пусть пишет далее меня».
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой
мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи
в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается главное дело и будут средства
в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали
меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут
в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего
в остроге; пророк пришел неизвестно откуда
в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.