Неточные совпадения
Но
главный замысел не тот был: хотелось ему будущим сватушке да зятьку показать, каков он человек за Волгой, какую силу
в народе имеет.
Правду говоришь, что вольный народ стал, — а
главное то возьми, что страху Божьего ни
в ком не стало.
— Этой благодати на Ветлуге больше, чем
в Сибири, — говорил Стуколов, — а
главное, здешняя сторона нетронутая, не то что Сибирь… Мы первые, мы сметанку снимем, а после нас другие хлебай простоквашу…
В обителях, не имевших часовен, внутри
главной стаи устраивались обширные моленные.
— И
в самом деле! — подхватила Марья Гавриловна. — Чего бы лучше? Тут
главное, чтоб до матушки, пока не поправится, никаких забот не доводить… А здешних кого к ней ни посади, каждая зачнет сводить речь на дела обительские. Чего бы лучше Настеньки с Парашей… Только отпустит ли их Патап-от Максимыч?.. Не слышала ты, воротился он домой аль еще нет?
На богатых похоронах вопленницы справляют плачи
в виде драмы:
главная «заводит плач», другие, составляя хор, отвечают ей…
Вот за гробом Насти, вслед за родными, идут с поникшими головами семь женщин. Все
в синих крашенинных сарафанах с черными рукавами и белыми платками на головах… Впереди выступает
главная «плачея» Устинья Клещиха. Хоронят девушку, оттого
в руках у ней зеленая ветка, обернутая
в красный платок.
Устинья Клещиха, взойдя
в большую горницу, положила перед святыми три поклона, взяла «с красного стола» [
Главный стол, приготовленный для почетных гостей.] блюдо с кутьей, сначала поднесла отцу с матерью, потом родным и знакомым.
Но самое
главное, самое многолюдное сборище бывает
в Духов день на могиле известного
в истории раскола старца Софонтия.
Кроме того, были писаны письма во все скиты к игуменьям
главных обителей, чтоб на Петров день непременно
в Комаров к Манефе съезжались. Будет, дескать, объявление о деле гораздо поважней владимирского архиепископства.
И жалованья достаточно и всего прочего, да не
в этом
главное дело, а вот
в чем: прослужишь ты на этом месте год, и, если по твоему усердию и уменью
в том году довольно прибыли будет, опричь жалованья, тебе пай дадут…
«Вот, брат, — говорю ему, — какие последствия-то, а еще
в Москве толковали, что здесь свобода…» — «Да, да, — говорит Жигарев, — надо подобру-поздорову отсюда поскорей восвояси, а
главная причина, больно я зашибся, окно-то, дуй его горой, высокое, а под окном дьявол их угораздил кирпичей навалить…» С час времени просидели мы
в анбаришке, глядим, кто-то через забор лезет…
— А послала я с ней
в Москву
главную нашу святыню: пять икон древних, три креста с мощами, десятка четыре книг, которы поредкостней.
— А насчет того, что на пристани собачатся, тут уж делать нечего, надо потерпеть, — сказал маклер. — По времени все обойдется, а на первый раз надо потерпеть.
Главное дело, не горячитесь, делайте дело, будто не слышите их. Погомонят, погомонят — разойдутся… А приемку начинайте по́д вечер, часу
в пятом либо
в шестом, — тогда на пристани мало народу бывает, а иной день и вовсе нет никого… Да еще бы я вам советовал, коль не во гнев будет вам меня выслушать…
— Тут
главная причина, Сергей Андреич, не
в том-с, — сказал Алексей. — Тут самопервейшая статья насчет благоприобретенного и всего-с… Церковный-от поп как свенчает, так уж на всю жизнь до гробовой доски будет крепко… А часовенный поп, хоть и все по уставу справит, одначе венец все-таки выйдет с изъянцем.
— Законом-то крепче, Сергей Андреич, — ответил Алексей. — Что хорошего, коли уйдет жена с деньгами!.. Капиталы тут
главная причина… Это примите
в расчет!..
Да не
в том
главная причина: ты вот какой слабый на женский-от пол, чуть завидел пригожую девку, тотчас и к ней…
— Поезжай с Богом, матушка, поезжай, — сказала Манефа. — Управляйся с Божьей помощью, авось успеешь… И другим матерям посоветуй! Да потише бы дело вели, не огласилось бы. Не то до всего докопаются. Зря станете делать, недолго и сторонних
в ответ привести. Не всем советуй, надежным только…
Главное дело, было б шито да крыто… А как Царица Небесная поможет тебе управиться, отпиши поподробнее.
Четверо за чаем сидело, когда
в уютные горенки Марьи Гавриловны вступил совсем упавший духом Василий Борисыч. Кроме Патапа Максимыча, были тут Марко Данилыч, Михайло Васильич да кум Иван Григорьич. Вчерашнего похмелья на них и следов не осталось. Чинно, степенно сидели они, дельные речи вели — о торговых делах толковали. Про волжские низовья, про астраханские рыбные промыслы шла у них речь. Марко Данилыч был знатоком этого дела. Был он один из
главных поволжских рыбных торговцев.
— Конечно, знающего, — ответил Смолокуров. — Без знающих людей рыбного дела нельзя вести.
Главное, верных людей надо; их «разъездными»
в косных по снятым водам рассылают наблюдать за ловцами… У нас, я вам скажу, дело вот как ведется. Снявши воды, ловцам их сдаем. Искать ловцов не надо, сами нагрянут, знай выбирай, кому отдать. Народ бедный, кормиться тоже надо, а к другим промысла́м непривычен. И как много их сойдется, сдача пойдет наперебой. Один перед другим проценты набавляет.
— Да не все ль для вас едино: так ли, этак ли их повенчаю. Тут
главная причина,
в обыскную книгу было бы вписано, — сказал Сушило.
Какими-то судьбами Феклист Митрич проведал, что за человек дом у него нанимал. То
главное проведал он, что ему чуть не миллион наследства достался и что этакой-то богач где-то у них
в захолустье уходом невесту берет. «Что́ за притча такая, — думал Феклист. — Такому человеку да воровски жениться! Какой отец дочери своей за него не отдаст? Я бы с радостью любую тотчас!» Как человек ловкий, бывалый, догадливый, смекнул он: «Из скитов, стало быть, жену себе выхватил».
— Полно, — тихо говорил он, отстраняя подсевшую было к нему на колени жену. — Тут
главная причина — хорошенько надо обдумать, на что решиться теперь.
В Осиповку-то как покажем глаза? А тебе только бы целоваться… Мало, что ли, еще?
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна
в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более
главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
— Но ведь что,
главное,
в ней хорошо?
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи
в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается
главное дело и будут средства
в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
А
в пансионах, как известно, три
главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной жизни, фортепьяно, для доставления приятных минут супругу, и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов.
Он объявил, что
главное дело —
в хорошем почерке, а не
в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни
в министры, ни
в государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом, о котором говорят: «Писала сорока лапой, а не человек».