Неточные совпадения
Бросила горшки свои Фекла; села на лавку и, ухватясь руками за колена,
вся вытянулась вперед, зорко глядя на сыновей. И вдруг стала такая бледная, что краше
во гроб кладут. Чужим теплом Трифоновы дети не грелись, чужого куска не едали, родительского дома отродясь не покидали. И никогда у отца с матерью на мысли того не бывало, чтобы когда-нибудь их сыновьям довелось на чужой стороне хлеб добывать. Горько бедной Фекле. Глядела, глядела старуха на своих соколиков и заревела в источный
голос.
Долго в своей боковушке рассказывала Аксинья Захаровна Аграфене Петровне про
все чудное, что творилось с Настасьей с того дня, как отец сказал ей про суженого. Толковали потом про молодого Снежкова. И той и другой не пришелся он по нраву. Смолкла Аксинья Захаровна, и вместо плаксивого ее
голоса послышался легкий старушечий храп: започила сном именинница. Смолкли в светлице долго и весело щебетавшие Настя с Фленушкой.
Во всем дому стало тихо, лишь в передней горнице мерно стучит часовой маятник.
— Оборони Господи! — воскликнула Манефа, вставая со стула и выпрямляясь
во весь рост. — Прощай, Фленушка… Христос с тобой… — продолжала она уже тем строгим, начальственным
голосом, который так знаком был в ее обители. — Ступай к гостям… Ты здесь останешься… а я уеду, сейчас же уеду… Не смей про это никому говорить… Слышишь? Чтоб Патап Максимыч как не узнал… Дела есть, спешные — письма получила… Ступай же, ступай, кликни Анафролию да Евпраксеюшку.
— Где ж это было?.. В келарне?.. При мужиках?.. — встав с лежанки и выпрямляясь
во весь рост, строгим, твердым
голосом спросила Манефа.
Став на верхней ступени часовенной паперти, выпрямилась она
во весь рост и повелительным, давно не слышанным в обители
голосом крикнула...
— О судьбе твоей
все думаю… Недолго мне, Фленушка, на свете жить. Помру, что будет с тобой?.. Душа мутится, дух замирает, только об этом подумаю. Всякий тебя обидит, никакой у тебя заступы не будет… Горько будет тебе в злобе мира,
во всех суетах его… — Так, взволнованным
голосом, склонив голову на плечо Фленушки, говорила Манефа.
— За тобой-то ходить стоскуюсь я, матушка? — с живостью воскликнула Фленушка, и слезы, искренние слезы послышались в ее
голосе. — За что ж ты меня таково обижаешь?.. Да я ради тебя не то что спокой, жизнь готова отдать… Ах, матушка, матушка!.. Не знаешь ты, что одна только ты завсегда
во всех моих помышлениях… Тебя не станет —
во гроб мне ложиться!..
Постояла на крылечке игуменьиной стаи Фленушка, грустно поглядела вслед за кибитками, потихоньку съезжавшими со двора обительского, и, склоня голову, пошла в свою горницу. Там постояла она у окна, грустно и бессознательно обрывая листья холеных ею цветочков. Потом вдруг выпрямилась
во весь рост, подойдя к двери, отворила ее и громким
голосом крикнула...
Неточные совпадения
Между такими чиновниками не мог не быть замечен и отличен Чичиков, представляя
во всем совершенную противоположность и взрачностью лица, и приветливостью
голоса, и совершенным неупотребленьем никаких крепких напитков.
Потянувши впросонках
весь табак к себе со
всем усердием спящего, он пробуждается, вскакивает, глядит, как дурак, выпучив глаза,
во все стороны, и не может понять, где он, что с ним было, и потом уже различает озаренные косвенным лучом солнца стены, смех товарищей, скрывшихся по углам, и глядящее в окно наступившее утро, с проснувшимся лесом, звучащим тысячами птичьих
голосов, и с осветившеюся речкою, там и там пропадающею блещущими загогулинами между тонких тростников,
всю усыпанную нагими ребятишками, зазывающими на купанье, и потом уже наконец чувствует, что в носу у него сидит гусар.
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого
во всем свете, кто бы был в силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул живым, пробуждающим
голосом, — крикнул душе пробуждающее слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на
всех ступенях стоящий,
всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
Спастись
во всем мире могли только несколько человек, это были чистые и избранные, предназначенные начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и
голоса.
Слышно было, как
во всех этажах, по
всей лестнице собиралась толпа, слышались
голоса, восклицания, всходили, стучали, хлопали дверями, сбегались.