Неточные совпадения
Настя с Парашей, воротясь к отцу, к матери, расположились в светлицах своих, а разукрасить их отец не поскупился. Вечерком, как они убрались, пришел к
дочерям Патап Максимыч поглядеть на их новоселье и
взял рукописную тетрадку, лежавшую у Насти на столике. Тут были «Стихи об Иоасафе царевиче», «Об Алексее Божьем человеке», «Древян гроб сосновый» и рядом с этой пса́льмой «Похвала пустыне». Она начиналась словами...
— А вот как
возьму лестовку да ради Христова праздника отстегаю тебя, — с притворным негодованьем сказала Аксинья Захаровна, — так и будешь знать, какая слава!.. Ишь что вздумала!.. Пусти их снег полоть за околицу!.. Да теперь, поди чай, парней-то туда что навалило: и своих, и из Шишинки, и из Назаровой!.. Долго ль до греха?.. Девки вы молодые,
дочери отецкие: след ли вам по ночам хвосты мочить?
Аксинья Захаровна с
дочерьми и канонница Евпраксия с утра не ели, дожидаясь святой воды. Положили начал, прочитали тропарь и, налив в чайную чашку воды, испили понемножку. После того Евпраксия, еще три раза перекрестясь,
взяла бурак и понесла в моленну.
Поставила Никитишна домик о край деревни, обзавелась хозяйством, отыскала где-то троюродную племянницу,
взяла ее вместо
дочери, вспоила, вскормила, замуж выдала, зятя в дом приняла и живет теперь себе, не налюбуется на маленьких внучат, привязанных к бабушке больше, чем к родной матери.
— Ничего, — отвечал Патап Максимыч. — Клокчет себе.
Дочерей взяли из обители, так с ними больше возится.
— Слушай, Аксинья, — говорил хозяйке своей Патап Максимыч, — с самой той поры, как
взяли мы Груню в
дочери, Господь, видимо, благословляет нас. Сиротка к нам в дом счастье принесла, и я так в мыслях держу: что ни подал нам Бог, — за нее, за голубку, все подал. Смотри ж у меня, — не ровен час, все под Богом ходим, — коли вдруг пошлет мне Господь смертный час, и не успею я насчет Груни распоряженья сделать, ты без меня ее не обидь.
— Известно что, — отвечал Артемий. — Зачал из золотой пушки палить да вещбу говорить — бусурманское царство ему и покорилось. Молодцы-есаулы крещеный полон на Русь вывезли, а всякого добра бусурманского столько набрали, что в лодках и положить было некуда: много в воду его пометали. Самого царя бусурманского Стенька Разин на кол посадил, а
дочь его, царевну, в полюбовницы
взял. Дошлый казак был, до девок охоч.
Женился Сергей Андреич на
дочери кяхтинского «компанейщика» и,
взяв за женой ценное придание, отошел от кабацких витязей. Наскучила ему угрюмая Сибирь, выехал в Россию, поселился на привольных берегах широкой Волги и занялся торговыми делами больше по казенным подрядам.
— Про это что и говорить, — отвечал Пантелей. — Парень — золото!.. Всем
взял: и умен, и грамотей, и душа добрая… Сам я его полюбил. Вовсе не похож на других парней — худого слова аль пустошних речей от него не услышишь: годами молод, разумом стар… Только все же, сама посуди, возможно ль так приближать его? Парень холостой, а у Патапа Максимыча
дочери.
— Да я так, Максимыч… — сробев, ответила Аксинья Захаровна. — В ум
взять не могу!.. Хорошего человека
дочь, а за мужика!..
Пора бы и Морковкину семьей заводиться, да жениться-то по окольности не на ком: крестьянскую девку
взять не хочется, купецкая
дочь не пойдет за мирского захребетника, на солдатке жениться зазорно, на мещанке накладно, на поповне спаси Господи и помилуй!..
Злой холоп! // Окончишь ли допрос нелепый? // Повремени: дай лечь мне в гроб, // Тогда ступай себе с Мазепой // Мое наследие считать // Окровавленными перстами, // Мои подвалы разрывать, // Рубить и жечь сады с домами. // С собой
возьмите дочь мою; // Она сама вам всё расскажет, // Сама все клады вам укажет; // Но ради господа молю, // Теперь оставь меня в покое.
— Вот что, Веля… — сказал он,
взяв дочь за плечо и посматривая на ее будущего учителя. — Помни всегда, что на небе есть бог, а в Риме святой его «папеж». Это тебе говорю я, Валентин Яскульский, и ты должна мне верить потому, что я твой отец, — это рrimо.
Неточные совпадения
Плюшкин приласкал обоих внуков и, посадивши их к себе одного на правое колено, а другого на левое, покачал их совершенно таким образом, как будто они ехали на лошадях, кулич и халат
взял, но
дочери решительно ничего не дал; с тем и уехала Александра Степановна.
— Да-с, — прибавил купец, — у Афанасия Васильевича при всех почтенных качествах непросветительности много. Если купец почтенный, так уж он не купец, он некоторым образом есть уже негоциант. Я уж тогда должен себе
взять и ложу в театре, и
дочь уж я за простого полковника — нет-с, не выдам: я за генерала, иначе я ее не выдам. Что мне полковник? Обед мне уж должен кондитер поставлять, а не то что кухарка…
Все собираются идти смотреть удивительного фокусника; даже княгиня Лиговская, несмотря на то что
дочь ее больна,
взяла для себя билет.
Дочь вышла замуж и не навещает, а на руках два маленькие племянника (своих-то мало), да
взяли, не кончив курса, из гимназии девочку,
дочь свою последнюю, через месяц только что шестнадцать лет минет, значит, через месяц ее и выдать можно.
— Так я и думала! Да ведь и я с тобой поехать могу, если тебе надо будет. И Дуня; она тебя любит, она очень любит тебя, и Софья Семеновна, пожалуй, пусть с нами едет, если надо; видишь, я охотно ее вместо
дочери даже
возьму. Нам Дмитрий Прокофьич поможет вместе собраться… но… куда же ты… едешь?