Неточные совпадения
— Где по здешним местам жениха Настасье сыскать! — спесиво
заметил Чапурин. — По моим дочерям женихов здесь нет: токари да кузнецы им не пара. По купечеству хороших людей надо искать… Вот и выискался один молодчик — из Самары, купеческий сын, богатый: у отца заводы, пароходы и торговля
большая. Снежковы прозываются, не слыхала ли?
Вот что: виду не подавай, особенно Аграфене Петровне; с Настей слова сказать не моги, сиди
больше около хозяина, на нее и глядеть не
смей.
Патап Максимыч, посмотрев на Петряя, подумал, что от подростка в пути
большого проку не будет.
Заметив, что не только дядя Онуфрий, но и вся артель недовольна, что «подсыпке» ехать досталось, сказал, обращаясь к лесникам...
— Так, малехонько, обиняком ему молвил: «
Большое,
мол, дело хотел тебе завтра сказать, да, видно,
мол, надо повременить… Ахнешь, говорю, с радости…» Двести целковых подарил на праздник — смекнет…
— Вот и к Макарью на ярманку воры-то
больше все из Москвы наезжают, —
заметил Дементий. — А правда ль, что у вас хлеб по шести да по семи гривен на серебро живет?
— Зла не жди, — стал говорить Патап Максимыч. — Гнев держу — зла не помню… Гнев дело человеческое, злопамятство — дьявольское… Однако знай, что можешь ты меня и на зло навести… — прибавил он после короткого молчанья. — Слушай… Про Настин грех знаем мы с женой,
больше никто. Если ж, оборони Бог, услышу я, что ты покойницей похваляешься, если кому-нибудь проговоришься — на дне морском сыщу тебя… Тогда не жди от меня пощады… Попу станешь каяться — про грех скажи, а имени называть не
смей… Слышишь?
— Каких порядков ждать, коли
больше двух недель призору не было! —
заметил Патап Максимыч.
— Не водится, Василий Борисыч, за
большой трапезой псальмы не поют, —
заметила Манефа.
— Там на многолюдстве, в
большом собраньи, не
посмела я доложить вам, матушка Августа, про одно дельце, — сказала она. — Матушка Манефа нарóчито послала меня сюда поговорить с вами.
— По-моему, не надо бы торопиться — выждать бы хорошей цены, —
заметил Сергей Андреич. — Теперь на муку цены шибко пошли пóд гору, ставят чуть не в убыток… В Казани, слышь, чересчур много
намололи… Там, брат, паровые мельницы заводить теперь стали… Вот бы Патапу-то Максимычу в Красной Рамени паровую поставить. Не в пример бы спорей дело-то у него пошло. Полтиной бы на рубль
больше в карман приходилось.
А там, за темно-синими струями реки, за желтыми песками
мелей и лугового берега, привольно раскинулась необозримая даль, крытая зелеными пожнями, сверкающими на солнце озерами, заводями, полóями [Полóй — более или менее обширная яма вблизи лугового берега
большой реки.
Переминается Алексей, не сказывает, а Марья Гавриловна пуще
молит, пуще просит его, нежной рукой разглаживая хмурое чело жениха. Заговорил он, наконец, будто с
большой неохотой...
— Эй, кто там! — зычным голосом крикнул Чапурин. — Беги к Манефе за стаканами да молви ей, спа́сеннице: «Гости,
мол, пьют да посуду бьют, а кому-де то не мило, того мы и в рыло!..»
Больше бы посуды присылала — рука,
мол, у братца расходилась!.. Знай наших, понимай своих!..
— За себя нимало не опасаюсь я, — молвила спокойно Манефа. — Мало ль кто ко мне наезжает в обитель — всему начальству известно, что у меня всегда
большой съезд живет. Имею отвод, по торговому,
мол, делу приезжают. Не даром же плачу гильдию. И бумаги такие есть у меня, доверенности от купцов разных городов… Коснулись бы тебя — ответ у нас готов: приезжал, дескать, из Москвы от Мартыновых по торговле красным товаром. И документы показала бы.
— В самом серьезном, так сказать, в самой сущности дела, — подхватил Петр Петрович, как бы обрадовавшись вопросу. — Я, видите ли, уже десять лет не посещал Петербурга. Все эти наши новости, реформы, идеи — все это и до нас прикоснулось в провинции; но чтобы видеть яснее и видеть все, надобно быть в Петербурге. Ну-с, а моя мысль именно такова, что всего
больше заметишь и узнаешь, наблюдая молодые поколения наши. И признаюсь: порадовался…
Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без
больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я
замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Почтмейстер
заметил, что Чичикову предстоит священная обязанность, что он может сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с
большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те, в свою очередь, обучают других учеников.
Заметив, что закуска была готова, полицеймейстер предложил гостям окончить вист после завтрака, и все пошли в ту комнату, откуда несшийся запах давно начинал приятным образом щекотать ноздри гостей и куда уже Собакевич давно заглядывал в дверь,
наметив издали осетра, лежавшего в стороне на
большом блюде.
Проходивший поп снял шляпу, несколько мальчишек в замаранных рубашках протянули руки, приговаривая: «Барин, подай сиротинке!» Кучер,
заметивши, что один из них был
большой охотник становиться на запятки, хлыснул его кнутом, и бричка пошла прыгать по камням.
Читатель, я думаю, уже
заметил, что Чичиков, несмотря на ласковый вид, говорил, однако же, с
большею свободою, нежели с Маниловым, и вовсе не церемонился.