— Да что ж ты полагаешь? — сгорая любопытством, спрашивала Таифа. — Скажи, Пантелеюшка… Сколько лет меня знаешь?..
Без пути лишних слов болтать не охотница, всякая тайна у меня в груди, как огонь в кремне, скрыта. Опять же и сама я Патапа Максимыча, как родного, люблю, а уж дочек его, так и сказать не умею, как люблю, ровно бы мои дети были.
— Помилуйте, ваше степенство, возможно ль про такие дела
без пути разговаривать? Слава Богу — не махонький, могу понимать, — ответил Алексей.
Чего
без пути толчешься, когда люди умней тебя говорят! — прикрикнула она на Фленушку, а Фленушка, подсмеиваясь над ее речами, слегка дергала за кафтан Василья Борисыча.
Неточные совпадения
Ругался мир ругательски, посылал ко всем чертям Емельяниху, гроб безо дна,
без покрышки сулил ей за то, что и жить
путем не умела и померла не
путем: суд по мертвому телу навела на деревню… Что гусей было перерезано, что девок да молодок к лекарю да к стряпчему было посылано, что исправнику денег было переплачено! Из-за кого ж такая мирская сухота? Из-за паскуды Емельянихи, что не умела с мужем жить, не умела в его делах концы хоронить, не умела и умереть как следует.
— Вот она, — сказал Стуколов, вынимая из дорожного кошеля круглую деревянную коробку с компасом. — Не видывал? То-то… та матка корабли водит,
без нее, что в море, что в пустыне аль в дремучем лесу, никак невозможно, потому она все стороны показывает и сбиться с
пути не дает. В Сибири в тайгу
без матки не ходят,
без нее беда, пропадешь.
— А в самом деле, Захарушка, пора бы тебе закон свершить, — вступился в разговор дядя Онуфрий. — Что так
без пути-то болтаешься?.. За тебя, за такого молодца, всяку бы девку с радостью выдали.
Без вожака небывалый как раз заплутался бы меж ними и лыжными маликами [След на
пути от лыж.], которых сразу от санного следа и не отличишь.
— Маленько-то повремени, — сказала Манефа. —
Без хлеба-соли суща в
пути из обители не пускают… Подь в келарню, потрапезуй чем Господь послал, а там дорога тебе скатертью — Бог в помощь, Никола в
путь!
Писем не привез, на речах подал весть, что Патап Максимыч, по желанью Марьи Гавриловны, снарядил было в
путь обеих дочерей, но вдруг с Настасьей Патаповной что-то попритчилось, и теперь лежит она
без памяти, не знают, в живых останется ли.
— Все на святых отцов взваливают!.. Чего им, сердечным, и на ум не вспадало, все валят на них, — еще громче заговорил Патап Максимыч. — Нет, коли делом говорить, покажи ты мне, в каком именно писании про это сказано?.. Не то чтó
без пути-то попусту язык о зубы точить?
— То-то и есть, а то орать
без пути да ругаться, — ворчал Корней. — И у нас голова-то не навозом набита, и мы тоже кой-что смекаем. Так-то, Марко Данилыч, — добавил он с наглой улыбкой.
Встречались, конечно, и другие, которые в этом смысле не клали охулки на руку, но опять-таки они делали это умненько, с толком (такой образ действия в старину назывался «благоразумной экономией»), а не
без пути, как Савельцев.
Словом сказать — столь хорошо, что вот так бы при всем этом и вскрикнул, а кричать, разумеется,
без пути нельзя, так я держусь, скачу; но только вдруг на третьей или четвертой версте, не доезжая монастыря, стало этак клонить под взволочек, и вдруг я завидел тут впереди себя малую точку… что-то ползет по дороге, как ежик.
Неточные совпадения
Татьяна долго в келье модной // Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв свое волненье, // Не
без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается в обратный
путь. // Но прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб книжки здесь одной читать.
— Напротив, тысячи — трудно
без греха, а миллионы наживаются легко. Миллионщику нечего прибегать к кривым
путям. Прямой таки дорогой так и ступай, все бери, что ни лежит перед тобой! Другой не подымет.
И опять по обеим сторонам столбового
пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в руке, пешеход в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и по ту сторону и по другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван — в старину: большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны как мухи и горизонт
без конца…
У них не человечество, развившись историческим, живым
путем до конца, само собою обратится, наконец, в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит все человечество и в один миг сделает его праведным и безгрешным, раньше всякого живого процесса,
без всякого исторического и живого
пути!
— // «Счастливый
путь, сосед мой дорогой!» // Кукушка говорит: «а свой ты нрав и зубы // Здесь кинешь, иль возьмёшь с собой?» — // «Уж кинуть, вздор какой!» — // «Так вспомни же меня, что быть тебе
без шубы».