Неточные совпадения
Тут только заметил Никифор Алексея. Злобно сверкнули глаза у него. «
А! девушник! — подумал он. — И ты
тут! Да тебя
еще смотреть за мной приставили! Постой же ты у меня!.. Будет и на моей улице праздник!» И с лукавой усмешкой посмотрел на Фленушку.
— Долок-от был,
еще мы вывалились
тут,
а тесаной сосны не видать, ан на Керженец выехали.
— Како езжать? — отозвался Патап Максимыч. — Кого сюда леший понесет? Ведь это сам ты видишь, что такое: выехали —
еще не брезжилось,
а гляди-ка, уж смеркаться зачинает. Где мы, куда заехали, сам леший не разберет… Беда, просто беда… Ах, чтобы всех вас прорвало! — ругался Патап Максимыч. — И понесло же меня с тобой:
тут прежде смерти живот положишь!
—
А какое ж
тут поганство? — отвечал дядя Онуфрий. — Никакого поганства нет. Сказано: «Всяк злак на службу человеком». Чего ж тебе
еще?.. И табак Божья трава, и ее Господь создал на пользу, как все иные древа, цветы и травы…
А то
еще озера
тут по лесу есть, Нестиар, да Култай, да Пекшеяр прозываются, вкруг них тоже казацки зимницы, и тоже клады зарыты…
— Да скоро ль вы переносите? — хлопотала Виринея около Анафролии и келейных работниц. — Совсем келью-то выстудили. Матушка и без того с дороги иззябла,
а вы
тут еще валандаетесь… Иное бы что и в сенях покинули.
— И в самом деле! — подхватила Марья Гавриловна. — Чего бы лучше?
Тут главное, чтоб до матушки, пока не поправится, никаких забот не доводить…
А здешних кого к ней ни посади, каждая зачнет сводить речь на дела обительские. Чего бы лучше Настеньки с Парашей… Только отпустит ли их Патап-от Максимыч?.. Не слышала ты, воротился он домой аль
еще нет?
— Нешто ты, парень, думаешь, что наш чин не любит овчин? — добродушно улыбаясь, сказал Патап Максимыч. — Полно-ка ты. Сами-то мы каких великих боярских родов? Все одной глины горшки!..
А думалось мне на досуге душевно покалякать с твоим родителем… Человек, от кого ни послышишь, рассудливый, живет по правде… Чего
еще?.. Разум золота краше, правда солнца светлей!.. Об одеже стать ли
тут толковать?
— Справедливы ваши речи, Михайло Васильич, — сказал Алексей. — Сам теперь знаю про то… Много ли, кажется, поездил — только в город, да
еще тогда по вашему приказу к отцу Михаилу,
а и
тут, можно сказать, что глаза раскрыл.
— Ни на что
еще я не решилась, матушка, сама
еще не знаю, что и как будет… Известно дело, хозяйский глаз
тут надобится. Рано ли, поздно ли,
а придется к пристани поближе на житье переехать. Ну, да это
еще не скоро. Не сразу устроишься. Домик надо в городе купить,
а прежде всего сыскать хорошего приказчика, — говорила Марья Гавриловна.
—
А насчет того, что на пристани собачатся,
тут уж делать нечего, надо потерпеть, — сказал маклер. — По времени все обойдется,
а на первый раз надо потерпеть. Главное дело, не горячитесь, делайте дело, будто не слышите их. Погомонят, погомонят — разойдутся…
А приемку начинайте по́д вечер, часу в пятом либо в шестом, — тогда на пристани мало народу бывает,
а иной день и вовсе нет никого… Да
еще бы я вам советовал, коль не во гнев будет вам меня выслушать…
— Как же, матушка, со всеми простился, — ответил Петр Степаныч. — И со сродниками, и с приказчиками, и со всеми другими домашними, которы на ту пору
тут прилучились. Всех к себе велел позвать и каждого благословлял,
а как кого зовут, дядюшка подсказывал ему. Чуть не всех он
тут впервые увидел… Меня хоть взять — перед Рождеством двадцать седьмой мне пошел,
а прадедушку чуть-чуть помню, когда
еще он в затвор-от не уходил.
— Невмоготу было, матушка, истинно невмоготу, — сдержанно и величаво ответила Манефа. — Поверь слову моему, мать Таисея, не в силах была добрести до тебя… Через великую силу и по келье брожу…
А сколько
еще хлопот к послезавтраму!.. И то с ума нейдет, о чем будем мы на Петров день соборовать… И о том гребтится, матушка, хорошенько бы гостей-то угостить, упокоить бы…
А Таифушки нет, в отлучке… Без нее как без рук… Да
тут и беспокойство было
еще — наши-то богомолки ведь чуть не сгорели в лесу.
—
А еще славят, что всю старину как собаку съел! — вскликнул Чапурин. — Слушай, что деды-прадеды наши говаривали: перву пить — здраву быть, другую пить — ум веселить, утроить — ум устроить, четвертую пить — неискусну быть, пятую пить — пьяным быть, чара шестая — пойдет мысль иная, седьмую пить — безумну быть, к осьмой приплести — рук не отвести, за девяту приняться — с места не подняться,
а выпить чарок с десять — так
тут тебя и взбесит.
— Послушай-ка, что я скажу тебе, — молвил Патап Максимыч, подсев к нему рядом. — Помнишь, как мы с тобой уговаривались? Сроку месяц
еще остается,
а теперь тянуть, кажется, нечего? Решай теперь же, да и все
тут… Плюнь на попов, на дьяков и на всех твоих архиереев…
— Чего не знаешь?.. Идти-то как?..
А ты переставляй ноги-то одну за другой — дойдешь беспременно — хмельной не дойдешь,
а трезвый ничего… — засмеялся Патап Максимыч. — Ну, пойдем же. Чего
еще тут?
—
А, почтенный!.. Ты уж и здесь, — весело отозвался ямщик. —
А меня, чтоб его пополам да в черепья, пес его знает, барин какой-то сюда потревожил… Казенна подорожная, да
еще «из курьерских…». Вишь, ко́ней-то загнал как, собака, — не отдышатся, сердечные…
А мы только что разгулялись было, зачали про ваше здоровье пить,
а его шайтан
тут и принеси… Очередь-то моя — что станешь делать?.. Поехал.
— Такие дела всегда наспех делаются, — сказал Сергей Андреич. — Баба молодая, кровь-то, видно,
еще горяча,
а он из себя молодец… Полюбился…
А тут бес… И пришлось скорей грех венцом покрывать… Не она первая, не она последняя…
А ловок вскормленник твой… метил недолго, попал хорошо.
— Полно, — тихо говорил он, отстраняя подсевшую было к нему на колени жену. —
Тут главная причина — хорошенько надо обдумать, на что решиться теперь. В Осиповку-то как покажем глаза?
А тебе только бы целоваться… Мало, что ли,
еще?
Неточные совпадения
—
А! — Он
тут же развернул ее, пробежал глазами и подивился чистоте и красоте почерка. — Славно написано, — сказал он, — не нужно и переписывать.
Еще и каемка вокруг! кто это так искусно сделал каемку?
Чичиков подвинулся к пресному пирогу с яйцом и, съевши
тут же с небольшим половину, похвалил его. И в самом деле, пирог сам по себе был вкусен,
а после всей возни и проделок со старухой показался
еще вкуснее.
В ответ на это Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот,
а губы и руки вытер салфеткой. Повторивши это раза три, он попросил хозяйку приказать заложить его бричку. Настасья Петровна
тут же послала Фетинью, приказавши в то же время принести
еще горячих блинов.
— Это, однако ж, странно, — сказала во всех отношениях приятная дама, — что бы такое могли значить эти мертвые души? Я, признаюсь,
тут ровно ничего не понимаю. Вот уже во второй раз я все слышу про эти мертвые души;
а муж мой
еще говорит, что Ноздрев врет; что-нибудь, верно же, есть.
Например, затеявши какое-нибудь благотворительное общество для бедных и пожертвовавши значительные суммы, мы тотчас в ознаменование такого похвального поступка задаем обед всем первым сановникам города, разумеется, на половину всех пожертвованных сумм; на остальные нанимается
тут же для комитета великолепная квартира, с отоплением и сторожами,
а затем и остается всей суммы для бедных пять рублей с полтиною, да и
тут в распределении этой суммы
еще не все члены согласны между собою, и всякий сует какую-нибудь свою куму.