Тут были разные сласти: конфеты, пастила, разные пряники, орехи грецкие, американские, волошские и миндальные, фисташки, изюм, урюк, винные ягоды, киевское варенье, финики, яблоки свежие и моченые с брусникой, и вместе с тем икра салфеточная прямо из Астрахани, донской балык, провесная шемая, белорыбица, ветчина, грибы в уксусе и, среди серебряных, золоченых чарочек разной величины и рюмок бемского хрусталя, графины с разноцветными водками и непременная бутылка мадеры.
Крепко полюбился игумен Патапу Максимычу. Больно по нраву пришлись и его простодушное добросердечие, его на каждом шагу заметная домовитость и уменье вести хозяйство, а пуще всего то, что умеет людей отличать и почет воздавать кому следует. «На все горазд, — думал он, укладываясь спать на высоко взбитой перине. — Молебен ли справить, за чарочкой ли побеседовать… Постоянный старец!.. Надо наградить его хорошенько!»
Родимая моя доченька, Любимое мое дитятко, Настасья свет Патаповна, Тебе добро принять пожаловать Стакан да пива пьяного, Чарочку да зелена вина, От меня, от горюши победныя. С моего ли пива пьяного Не болит буйна головушка, Не щемит да ретиво сердце; Весело да напиватися И легко да просыпатися. Ты пожалуй, бела лебедушка, Хлеба-соли покушати: Дубовы столы порасставлены, Яства сахарны наношены.
Снова саратовец заполнил шампанским стаканы. Патапу Максимычу «Чарочку» беседа запела. Пели и здравствовали Марку Данилычу, Михайле Васильичу, Ивану Григорьичу и всем гостям по очереди. И за всякого пили и за всякого посуду били, много вина и нá пол лили. И не одной дюжины стаканов у Манефы как не бывало.
Посидим-ка мы, Покутим-ка мы — У Василия попьем, У Борисыча кутнем! Право, есть у кого, Право, есть у чего! А ты, чарочка-каток, Лейся прямо в роток, В один тоненький глоток, Чарочка моя, да серебряная!..
Так, схоронив покойника, Родные и знакомые О нем лишь говорят, Покамест не управятся С хозяйским угощением И не начнут зевать, — Так и галденье долгое За чарочкой, под ивою, Все, почитай, сложилося В поминки по подрезанным Помещичьим «крепям».
Рыжий жид выпил небольшую чарочку какой-то настойки, скинул полукафтанье и, сделавшись в своих чулках и башмаках несколько похожим на цыпленка, отправился с своею жидовкой во что-то похожее на шкаф.
Наталья Гавриловна поднесла каждому гостю серебряный поднос, уставленный золотыми чарочками, и каждый выпил свою, жалея, что поцалуй, получаемый в старину при таком случае, вышел уж из обыкновения.
И я за ними все смотрел-смотрел, аж заморился и ничего не понял, а как подхожу назад до своей брички, чтоб достать себе из погребчика выпить чарочку доброй горшки и закусить, чего Христина сунула, как вдруг вижу, в бричке белеется грамотка…
ЧА'РОЧКА, и, ж. (простореч., нар.-поэт.). Уменьш.-ласкат. к чарка. Придерживаться чарочки (выпивать, иметь склонность к спиртным напиткам). Выпьем же чарочку за шинкарочку. Пушкин. Каждый из них по вашей милости чарочку пропустил, — и вот теперь мы все радуемся и веселимся! Тургенев. По жилам ходит чарочка, рекою льется речь. Некрасов. Чарочка моя серебряная, на золотом блюде поставленная! А. К. Толстой. (Толковый словарь Ушакова)
ЧА'РОЧКА, и, ж. (простореч., нар.-поэт.). Уменьш.-ласкат. к чарка. Придерживаться чарочки (выпивать, иметь склонность к спиртным напиткам). Выпьем же чарочку за шинкарочку. Пушкин. Каждый из них по вашей милости чарочку пропустил, — и вот теперь мы все радуемся и веселимся! Тургенев. По жилам ходит чарочка, рекою льется речь. Некрасов. Чарочка моя серебряная, на золотом блюде поставленная! А. К. Толстой.