— Ты плачешь, матушка!.. — сквозь слезы лепетала, прижимаясь к Манефе, Фленушка. — Вот какая я злая, вот какая я нехорошая!.. Огорчила матушку, до слез довела… Прости меня, глупую!.. Прости, неразумную!.. Полно же, матушка, полно!.. Утоли сердце, успокой себя… Не стану больше глупых речей заводить, никогда из воли твоей я не выйду… Вечно буду в твоем послушанье. Что ни прикажешь, все сделаю по-твоему…
— В те поры, как жила я у матушки Манефы, была я дитя неразумное, — отвечала Груне Авдотья Марковна. — Одно ребячье было на уме, да и смысл-то ребячий был. А теперь, — со светлой улыбкой она промолвила, — теперь уж вышла я из подростков. Не чужими, своими глазами на свет Божий гляжу…
Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.
Кто ты, Россия? Мираж? Наважденье? Была ли ты? Есть? Или нет? Омут… стремнина… головокруженье… Бездна… безумие… бред… Все неразумно, необычайно? Взмахи побед и разрух… Мысль замирает пред вещею тайной И ужасается дух.
О, не вверяйся ты шумному Блеску толпы неразумному,- Ты его миру бездумному Брось — и о нем не тужи, Льни ты хотя б к преходящему, Трепетной негой манящему,- Лишь одному настоящему, Им лишь одним дорожи.