Вслед за Манефой вошла Марья Гавриловна, высокая, стройная, миловидная женщина, в шерстяном сером платье, в шелковой кофейного цвета шубейке, подбитой куньим мехом, и в темной бархатной шапочке, отороченной соболем.
В летáсах [Летáсы — мечты, грезы наяву, иллюзия.], как в мареве, является миловидный облик молодой вдовы… видит Алексей стройный стан ее, крытый густыми белоснежными складками утренней одежды, как видел ее на солнечном всходе…
И меж тем миловидный образ белокурой красавицы неотступно мерещился Василью Борисычу… Ровно въявь глядит на него Дуня Смолокурова и веселым взором ясных очей пронизывает его душу… «Эх ты, красота, красота ненаглядная… — думает Василий Борисыч. — Жизни мало за один поцелуй отдать, а тут изволь с противной Парашкой вожжаться!.. Дерево!.. Дубина!.. И в перелеске была ровно мертвая — только пыхтит!..»
В большой, светлой комнате сидят миловидные девушки, наклонясь над ниспадающими волнами шёлка, а она показывает им фасоны и во время примерки занимает светской беседой элегантных дам.
В большой, светлой комнате сидят миловидные девушки, наклонясь над ниспадающими волнами шёлка, а она показывает им фасоны и во время примерки занимает светской беседой элегантных дам.
Её довольно миловидное лицо вполне закономерно можно было бы назвать красивым, если бы не выражение тревоги, не покидающее его.
– Что вы хотите? – им приветливо улыбалась миловидная женщина лет сорока в темно-вишневом костюме.