В казачьи времена атаманы да есаулы в нашу родну реченьку зимовать заходили, тут они и дуван дуванили, нажитое на Волге добро, значит, делили… теперь и званья нашей реки не стало: завалило ее, голубушку, каршами, занесло замоинами [Замоина — лежащее в русле под песком затонувшее дерево; карша, или карча, — то же самое, но поверх песка.], пошли по ней мели да перекаты…
Все вокруг охвачены пылом спешной работы, дружно и споро укрепляли леса, устраивали блоки, готовясь поднять со дна реки затонувшую баржу; все были бодро-веселы и — жили.
В одном месте, на вырубке, белели клади досок, свежие бревна и срубы, а в нескольких саженях от них торчала из воды верхушка затонувших перевозных мостков…
Трама рассказывал также, что вокруг затонувшей эскадры он видел множество оборванных рыбачьих якорей, и это известие умилило рыбаков, потому что каждому из них, наверное, хоть раз в жизни пришлось оставить здесь свой якорь, который заело в камнях и обломках…
Он был уверен, что людей уже нет в затонувшем домике; но в крике о помощи, почудившемся, или бывшем в действительности, звучала такая беспомощность и тоска, что он не в силах был ослушаться призыва.
Вскоре, следуя вдоль троса сигнального буя, две пары водолазов находят затонувшую лодку и стуком по её корпусу устанавливают связь с подводниками в носовом торпедном отсеке.
Больше всего меня захватывали истории о сокровищах затонувших кораблей.
С некоторыми из таких святых озёр соединены поэтические легенды о затонувших городах и церквах.
Вскоре, следуя вдоль троса сигнального буя, две пары водолазов находят затонувшую лодку и стуком по её корпусу устанавливают связь с подводниками в носовом торпедном отсеке.