Вся эта немногосложная и ничтожная по содержанию сцена произошла на расстоянии каких-нибудь двух минут, но мне показалось, что это была сама вечность, что я уже не я, что все люди превратились в каких-то жалких букашек, что общая зала «Розы» ужасная мерзость, что со мной под
руку идет все прошедшее, настоящее и будущее, что пол под ногами немного колеблется, что пахнет какими-то удивительными духами, что ножки Шуры отбивают пульс моего собственного сердца.
Неточные совпадения
У меня невольно сжимается сердце, и мысленно я опять проделываю тот тернистый путь, по которому мы
шли рука об
руку, переживаю те же молодые надежды, испытываю те же муки молодой совести, неудачи и злоключения…
Ну, гробовщик осмотрел натуру оного пьяницы и предложил ему преломить хлеб, а затем облек в этакую подлую похоронную хламиду, дал в
руки черный фонарь и рек: «
Иди факельщиком и получай мзду, даже до двух двугривенных».
Решено было справить тризну у Агапыча. Дорогой, когда мы
шли из портерной, Спирька взял меня под
руку и проговорил...
— Нет, ты слушай… Я раз гулял вечером. Навстречу
идет стадо коров. Она
шла передо мной и страшно перепугалась. Конечно, я воспользовался случаем и предложил ей
руку. Она так мило стеснялась, но страх сделал свое дело…
О, я готов был
идти вот с этой незнакомкой Шурой под
руку целую жизнь и чувствовал, как сердце замирает в груди от наплыва неизведанного чувства.
Весь вечер пронесся в каком-то тумане. Я не помню, о чем
шел разговор, что я сам говорил, — я даже не заметил, что Пепко куда-то исчез, и был очень удивлен, когда лакей подошел и сказал, что он меня вызывает в буфет. Пепко имел жалкий и таинственный вид. Он стоял у буфета с рюмкой водки в
руках.
Наденька опять впала в самопожертвенное настроение, отказалась от моей другой
руки и быстро
пошла вперед одна, оставив нас tete-а-tete. [наедине (франц.).]
А я опять
шел под
руку с Александрой Васильевной, опять чувствовал, как она опирается на мою
руку, опять что-то рассказывал, и опять она так хорошо и доверчиво улыбалась.
Я уже был знаменит по той простой причине, что она
шла рядом со мной и так доверчиво опиралась на мою
руку.
— В тебе говорит зависть, мой друг, но ты еще можешь проторить себе путь к бессмертию, если впоследствии напишешь свои воспоминания о моей бурной юности. У всех великих людей были такие друзья, которые нагревали свои
руки около огня их
славы… Dixi. [Я кончил (лат.).] Да, «песня смерти» — это вся философия жизни, потому что смерть — все, а жизнь — нуль.
В довершение всего встречаю Александру Васильевну, которая
шла под
руку с каким-то франтиком во фраке.
Она так просто взяла под
руку «серого человека» и
пошла по залам.
«Серый человек»
шел под
руку с признанной царицей бала и позабыл все на свете…
Я отправился ее провожать. Стояла холодная зимняя ночь, но она отказалась от извозчика и
пошла пешком. Нужно было
идти на Выборгскую сторону, куда-то на Сампсониевский проспект. Она сама меня взяла под
руку и дорогой рассказала, что у нее есть муж, который постоянно ее обманывает (как все мужчины), что, кроме того, есть дочь, девочка лет восьми, что ей вообще скучно и что она, наконец, презирает всех мужчин.
Ответ по обычаю через две недели.
Иду, имея в виду встретить того же любвеобильного старичка европейца. Увы, его не оказалось в редакции, а его место заступил какой-то улыбающийся черненький молодой человечек с живыми темными глазами. Он юркнул в соседнюю дверь, а на его место появился взъерошенный пожилой господин с выпуклыми остановившимися глазами. В его
руках была моя рукопись. Он посмотрел на меня через очки и хриплым голосом проговорил...
Когда старик ушел, Замараев долго не мог успокоиться. Он даже закрывал глаза, высчитывая вперед разные возможности. Что же, деньги сами в
руки идут… Горденек тятенька, — ну, за свою гордость и поплатится. Замараеву даже сделалось страшно, — очень уж легко деньги давались.
Фаддей Емельянович возьмет, положит в сторону всегда вертевшийся в руках его чулок со спицами, расседлает нос от окуляров, скинет с гвоздика свой неизменный длиннополый сюртук и ваточный картуз, наденет, и вот они рука в
руку идут в кладовую, где хранятся травник и другие целебные настойки, откуда через несколько времени возвращаются домой, хотя и тем же порядком и с тою же любовью, как пошли, но уже со значительно разрумянившимися носами и уже не тою твердою походкою.
Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. //
Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на
руку щекой.
Бывало, пушка зоревая // Лишь только грянет с корабля, // С крутого берега сбегая, // Уж к морю отправляюсь я. // Потом за трубкой раскаленной, // Волной соленой оживленный, // Как мусульман в своем раю, // С восточной гущей кофе пью. //
Иду гулять. Уж благосклонный // Открыт Casino; чашек звон // Там раздается; на балкон // Маркёр выходит полусонный // С метлой в
руках, и у крыльца // Уже сошлися два купца.
Буянов, братец мой задорный, // К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою
пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И
руку жмет — и запылал // В ее лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
И вот из ближнего посада, // Созревших барышень кумир, // Уездных матушек отрада, // Приехал ротный командир; // Вошел… Ах, новость, да какая! // Музыка будет полковая! // Полковник сам ее
послал. // Какая радость: будет бал! // Девчонки прыгают заране; // Но кушать подали. Четой //
Идут за стол
рука с
рукой. // Теснятся барышни к Татьяне; // Мужчины против; и, крестясь, // Толпа жужжит, за стол садясь.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез не видя ничего, // Едва дыша, без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал
руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; //
Пошли домой вкруг огорода; // Явились вместе, и никто // Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как и надменная Москва.