— Я старичок, у меня бурачок, а кто
меня слушает — дурачок… Хи-хи!.. Ну-ка, отгадайте загадку: сам гол, а рубашка за пазухой. Всею деревней не угадать… Ах, дурачки, дурачки!.. Поймали птицу, а как зовут — и не знаете. Оно и выходит, что птица не к рукам…
Неточные совпадения
— Да
я духовное, служба… А ты
послушай: «И блажен раб, его же обрящет бдяща», а ты дрыхнешь. Это тебе раз… А второе: «Недостоин, его же обрящет унывающа»… Понимаешь?
—
Послушай, старичок, поговорим откровенно, — приставал Штофф. — Ты живой человек, и
я живой человек; ты хочешь кусочек хлеба с маслом, и
я тоже хочу… Так? И все другие хотят, да не знают, как его взять.
—
Послушайте, батюшка, вы ведете громадное хозяйство, у вас накопляется одной ржи до пяти тысяч пудов,
я говорю примерно. Вам приходится хлопотать с ее продажей, а тут
я приеду, и мы покончим без всяких хлопот. Это
я говорю к примеру.
—
Послушайте, Тарас Семеныч,
я знаю, что вы
мне не доверяете, — откровенно говорил Ечкин. — И даже есть полное основание для этого… Действительно, мы, евреи, пользуемся не совсем лестной репутацией. Что делать? Такая уж судьба! Да… Но все-таки это несправедливо. Ну, согласитесь: когда человек родится, разве он виноват, что родится именно евреем?
—
Послушайте, Борис Яковлич,
я вам очень благодарен, но это такое особенное дело, что нужно подумать и подумать.
— А ты, зятюшка, не очень-то баб
слушай… — тайно советовал этот мудрый тесть. — Они, брат, изведут кого угодно. Вот смотри на
меня: уж
я, кажется, натерпелся от них достаточно. Даже от родных дочерей приходится терпеть… Ты не поддавайся бабам.
—
Послушайте,
мне решительно все равно. Понимаете?
— И Бубнова похоронили, — не унимался Замараев. — Знавал
я его в прежние времена… Жаль. А
слушали новость: Прасковья Ивановна замуж выходит.
— Непригоже вам, Харитина Харитоновна, отецкой дочери, такие слова выговаривать, а
мне непригоже их
слушать. И для ради шутки даже не годится.
— Тебя не спрошу.
Послушай, Галактион,
мне надоело с тобой ссориться. Понимаешь, и без тебя тошно. А тут ты еще пристаешь… И о чем говорить: нечем будет жить — в прорубь головой. Таких ненужных бабенок и хлебом не стоит кормить.
—
Послушай,
я не пойму, как это тебя угораздило вместе с отцом приехать сюда?
— Э, все пустяки!.. Была бы охота.
Я говорил запольским купцам, и
слушать не хотят. А
я все равно выхлопочу себе концессию на эту ветвь. Тогда посмотрим…
— А Полуянов? Вместе с мельником Ермилычем приехал, потребовал сейчас водки и хвалится, что засудит
меня, то есть за мое показание тогда на суде.
Мне, говорит, нечего терять… Попадья со страхов убежала в суседи, а
я вот сижу с ними да
слушаю. Конечно, во-первых,
я нисколько его не боюсь, нечестивого Ахава, а во-вторых, все-таки страшно…
— Да ты
слушай: настоящее место. Он будет в Заполье железную дорогу строить, а
я смотрителем.
— А
я вас не желаю здесь
слушать, — заявил Галактион.
Г-жа Простакова. Успеем, братец. Если ей это сказать прежде времени, то она может еще подумать, что мы ей докладываемся. Хотя по муже, однако, я ей свойственница; а я люблю, чтоб и чужие
меня слушали.
Чувство умиления, с которым
я слушал Гришу, не могло долго продолжаться, во-первых, потому, что любопытство мое было насыщено, а во-вторых, потому, что я отсидел себе ноги, сидя на одном месте, и мне хотелось присоединиться к общему шептанью и возне, которые слышались сзади меня в темном чулане. Кто-то взял меня за руку и шепотом сказал: «Чья это рука?» В чулане было совершенно темно; но по одному прикосновению и голосу, который шептал мне над самым ухом, я тотчас узнал Катеньку.
— Полноте, что вы! — воскликнул Самгин, уверенно чувствуя себя человеком более значительным и сильным, чем гость его. —
Я слушал с глубоким интересом. И, говоря правду, мне очень приятно, лестно, что вы так…
Неточные совпадения
Осип.
Послушай, малый: ты,
я вижу, проворный парень; приготовь-ка там что-нибудь поесть.
«Ах, боже мой!» — думаю себе и так обрадовалась, что говорю мужу: «
Послушай, Луканчик, вот какое счастие Анне Андреевне!» «Ну, — думаю себе, — слава богу!» И говорю ему: «
Я так восхищена, что сгораю нетерпением изъявить лично Анне Андреевне…» «Ах, боже мой! — думаю себе.
Городничий (тихо, Добчинскому).
Слушайте: вы побегите, да бегом, во все лопатки, и снесите две записки: одну в богоугодное заведение Землянике, а другую жене. (Хлестакову.)Осмелюсь ли
я попросить позволения написать в вашем присутствии одну строчку к жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя?
Анна Андреевна.
Послушай: беги к купцу Абдулину… постой,
я дам тебе записочку (садится к столу, пишет записку и между тем говорит):эту записку ты отдай кучеру Сидору, чтоб он побежал с нею к купцу Абдулину и принес оттуда вина. А сам поди сейчас прибери хорошенько эту комнату для гостя. Там поставить кровать, рукомойник и прочее.
Хлестаков.
Послушай, любезный, там
мне до сих пор обеда не приносят, так, пожалуйста, поторопи, чтоб поскорее, — видишь,
мне сейчас после обеда нужно кое-чем заняться.